Николай Николаевич выразительно тряхнул всем своим грузным телом: ручищами, плечищами, головищею, бородищею...
Шапкин, слабея в сопротивлении, медленно яснел лицом и лепетал с оживающими глазами:
-- Притом одно дело мой мужской протест, но когда слабая женщина... можно сказать, уважаемая матрона своего избранного общества...
Николай Николаевич, который в это время привязывал к узлу своему опорожненный чайник, и последний по этому случаю жестоко дребезжал крышкою, шутливо замахнулся.
-- А вот за это тебя чайником по лбу! Право, ну, значит, по лбу! Ишь какой... культурный герой! Эка Островского-то в вас, мещанах, до сего времени сколько засело!.. Мужчина, значит,-- протестуй, а женщина, значит,-- молчи и терпи? А?.. Давеча Татьяну помянул... Понимаю... Но, значит, Онегину позволено обзавестись идеалом с правом борьбы и протеста, а Татьяну, значит, все-таки на всякий случай в терем да под замок?.. Брось! оставь! нехорошо!
Он дружески хлопнул Шапкина по затылку и продолжал:
-- И Америку эту, по-моему, ты напрасно затеял. Хороша Америка, да не наша. Ни ты, значит, для нее, ни она для тебя. На что ты там? Страна, значит, молодая, рабочая, мускулы у человека щупает и в психологию не глядит. Кому ты там нужен -- с прожитой жизнью, с разбитой душой? Разве что, значит, встретишь другого такого же русского вывихнутого горемыку, сядете вы рядышком и будете вдвоем скулить под грохот чужой жизни, которая, значит, кругом вас торжествует и ревет, и дела ей до вас, двоих плаксунов, нет и быть не может... Так разве это значит в Америку ехать? Брось! Это значит по свету свое Пошехонье возить: где осел, там и -- здравствуйте, вот они мы,-- уже и Пошехонье!..
Николай Николаевич притянул к себе Шапкина за пуговицу пальто и, близко глядя ему в сконфуженно улыбающееся бледное лицо, говорил с дружелюбным вращением ласковых глаз и крепко ударял на слова, точно вколачивал их в голову Шапкина, как гвозди в стену:
-- Коли в Америку ехать, ты сперва душу свою почини, характер, значит, выправи, а то понапрасну путь свершишь: не увидишь ты Америки! Но только вот тебе, Тимофей, мое товарищеское, значит, предсказание: ежели ты, значит, не баба и сумеешь взять себя в руки и душу свою починишь, то не потянет больше тебя в твою Америку... Потому что, значит, когда этакий ясный парень, да с цельной-то душой, поглядит вдоль и вширь по России, то сердце у него должно всколыхнуться веселою жутью. И страшно, значит, и радостно становится. Столько хорошему русскому человеку родина его представляет, значит, возможностей к прекрасным большим делам! Столько в ней, значит, наплывает такого святого будущего, что за день завтрашний ничуть не жалко сегодня дать с себя шкуру содрать...
-- Ходил я тоже Россией-то, Николай Николаевич... поглядывал...-- с желающим сомнением в голосе и глазах сказал Шапкин.