-- Потому что, господин, больно уж много стало теперь размножаться в нашем, скажем, крестьянстве такого народу, что и не разберешь, куда его определить: ни холост, ни женат, ни замужняя, ни вдова... Возьмите -- что ныне одни тюрьмы народ вдовят, а потом еще отхожий промысел, чужая сторона, да воинская повинность, да Сибирь, да переселенное дело... Человеку Бог велит в паре жить, а жизнь, стало быть, пару разбивает... Ан закон-то, выходит, и не оправдан -- пустое место: плачет слабость человеческая; хозяйство тоже -- что бабе без мужика, что мужику без бабы -- не в подъем. Одинок человек, а венчать его попам не указано... Ну и поправляемся -- всяк, как могит...
-- Жена твоя,-- сказал Николай Николаевич,-- сослана, конечно, с лишением всех прав состояния. Значит, ты мог бы вторично жениться и церковным браком.
-- Знаю,-- как-то недовольно и даже почти сухо возразил Спиридон Самоцветов и, помолчав, прибавил: -- Нет, уж это что же? Грех... Двух венцов не носить, а покуда человека под холст не положили, венец на нем держится.
До Егория оставалось еще двое суток, но деревни уже выгнали скотину в поле на подножный корм. Коровы и овцы, отощалые за зимовку, бродили по логам и косогорам с видом недоуменным, точно хотели сказать своим пастушонкам: "Какого черта вы, ребята, повели нас нагуливать аппетит, когда на этой нищей, холодной земле -- хоть шаром покати: ни травки, жрать нечего?!"
Отъехали пять верст,-- хоть бы душа человеческая навстречу. Только жаворонки высоко крутятся в синем небе, суетливо скачут по окопам шоссе трясогузки да на дальнем болоте орут вчера прилетевшие журавли... Проехали деревушку -- поселок в одиннадцать дворов. Дико смотрели на повозку бродящие по улице шершавые кони, любопытные стригунки бежали рядом и тянули морды -- обнюхать упряжных лошадей, в то же время готовые молнией вскинуться и убежать, высоко сверкая задними копытами, при первом угрожающем движении ямщичьего кнута. Ни одной собаки. Редко-редко плелась через улицу, брезгливо ступая через грязь, пестрая или серая кошка -- худая, полудикая -- и косилась на проезжих недоверчивым оком: "Вас, мол, зачем и откуда к нам принесло? Вы нам, деревне, не компания: вы, кажется, сытые".
-- Бедненька деревенька-то! -- заметил Николай Николаевич.
Возница учительно притворился, будто хлестнул лошадей. Те поняли первое предостережение и побежали.
-- Еще бы не бедно! -- отвечал он.-- Железнодорожники. Донашивают красные шапки со станционных господ.
-- Ну, тоже и землю похвалить нельзя: видать, значит, что выпахана.
-- Землю -- что напрасно хвалить? Искамнило ее до ужасти. Но только земля у нас, купец, одинакая на два уезда: черт каменьё в решете нес да у нас растрёс... Однако вот ближе к Дуботолкову, вокруг Тамерников, поедем, увидите: живут люди не хуже других. А мы в срамоте. Сказываю вам: железная дорога.