-- А вы как бы думали? Я с Левитовым Александром Ивановичем, с Нефедовым Филиппом Диомидовичем в одной семинарии обучался... да-с!
-- Ну и что же, отец Евмений?
-- А то, сударыня, что если бы я шел путем правильного свершения духовной карьеры, то теперь, по раннему и бездетному моему вдовству, мог бы быть архиереем, но, имея благородные примеры, пренебрег... да!
-- Все врешь, все врешь, поп,-- появлялась вдруг сестра, точно печеное яблоко выкатывалось из-за перегородки,-- как это ты, поп, сан на себе нося, стыда не имеешь и все на себя людям врешь? Не слушайте его, душенька Анна Васильевна: какой он мог быть архиерей, если кончил семинарию по второму разряду? Разве в архиереи второразрядных ставят?
-- Это правда,-- признавал, краснея патриархальною лысиною, сконфуженный отец Евмений,-- это правду она говорит, что я кончил семинарию по второму разряду. Но надо понимать, отчего я так кончил.
-- Оттого, что отметки не вышли, поученее тебя нашлись.
-- Да! -- торжественно склонял главу о. Евмений.-- До философии шел отлично, в академию метил, а в философии -- тпру! Другие мысли в голове заиграли. Кому герменевтика, кому патристика, а я зубрю Милля с примечаниями Чернышевского... Угодно? И до сей поры диспутировать могу...
-- Я-то, батюшка,-- улыбалась Анна Васильевна,-- к сожалению, в Миллях этих совершенная невежда.
-- Да-с, так и ушел у меня год на Милля с Чернышевским. А в богословии аз многогрешный -- подымайте, сударыня, выше! -- ночей не спал, сочинял для матушки России проект республиканской конституции. Ни больше ни меньше! Да-с!
-- Цел он у вас, батюшка?