-- Ну где же, Илиодор? -- робко возразил Авкт.-- Ты с кем-нибудь смешиваешь, и, конечно, как тебе помнить, но Евграф был премилый...
-- Хорош милый,-- сухо возразил Илиодор.-- Un beau personnage il n'y a pas à dire! {Хороший человек, ничего не скажешь! (фр.).} Просвистал состояние, стал общественный вор -- растраты, подлоги -- и только самоубийством ушел от скамьи подсудимых.
Авкту очень хотелось заметить: "Да ведь из-за Оленьки же!"
Но под строгим взором брата понял, что обвинительный акт покойного Каролеева установлен здесь столь же крепко, как и тот давешний факт, что тридцатисемилетней графине Ольге теперь только двадцать восемь лет от роду,-- и пробормотал:
-- Вот не подозревал! Казалось, жили душа в душу.
-- Москва,-- резко отрубил Илиодор.-- Она вышла за Каролеева от семейных притеснений, все равно как в реку бросилась. В то время она полюбила другого человека, но не посмела открыться ему,-- глухо и отвернувшись, продолжал он.-- А этот человек, malheureusement ne fut qu'un gamin {К несчастью, был тогда еще мальчишка (фр.).} и так глуп и пуст; что не сумел заметить своего счастья... Имя этого жалкого господина предоставляю тебе угадывать.
-- Угадываю...-- сочувственно протянул Авкт, соображая: "Ага! Вот на каком аркане тебя, брат мой, водят?!"
Илиодор считал:
-- Второй брак ее... это уж Бог знает что такое!
В недоумелом негодовании он даже развел руками.