Она вытянулась поперек глубокого дивана-самосона так, что голова ушла в его спинку, а ноги далеко не доставали до пола.
-- Ты спрашиваешь о завтра... Откровенно сказать, хотелось бы, чтобы оно сейчас оказалось подлиннее... Здоровье у меня железное -- что мне делается! Но изволновалась, устала,-- если бы взять маленькую передышку, сказала бы спасибо... Но вряд ли удастся. Фидеин говорит, чтобы я не разленивалась, каждую минуту была бы готова сняться с места и лететь... На июнь в Петербурге предвидятся по заводам большие выступления -- не нашей жалкой антиповщине чета...
Агафья Михайловна покачала головою с видом озабоченным и слегка лукавым.
-- Была я на днях в городе, заезжала к Кроликову Ивану Алексеевичу... уж он этого вашего Фидеина пушил-пушил...
Евлалия Александровна отвечала резко, с сердитою морщинкою между гордых бровей:
-- Ну, еще бы. Достаточно быть человеком действия, а не диалектиком, вечно изыскивающим разные мягчительные пластыри да припарки там, где нужна ампутация, чтобы Иван Алексеевич был против, ныл и предостерегал... Это давно известно, старая песня. Но Фидеина лучше бы ему не трогать. Это сила.
-- Все, поди, от ревности больше,-- ухмыльнулась Агафья Михайловна с маслом в тюркских глазах.-- Ревнует он тебя, Лалечка.
Евлалия надменно двинула бровями.
-- Того еще недоставало! По какому праву?
-- На это права не спрашивают, как у кого в характере.