-- Иван Алексеевич не муж мне и не любовник. И не был, и не будет.
-- Да уж это что! -- засмеялась Агафья Михаиловна с видом жалостливого превосходства.-- Кто о нем скажет подобное... куда ему в любовники!.. Да сердце-то с зеркалом, говорят; не советуется... Ах ты, королева!.. А тот-то -- как его, Фидеин, что ли? поди, здорово прихлыстывает за тобою? Смотри, девушка, Волчкова пронюхает -- выцарапает глаза...
Евлалия с любопытством осмотрела невестку и засмеялась.
-- Чудак человек ты, Агафья Михайловна!
-- Ой ли? А что?
-- Да так. Голова у тебя на плечах умная, делец ты знаменитый, работаешь мозгами за десять мужчин, а вот этого понять не можешь, как это мужчина и женщина могут быть близки в общем деле без того, чтобы их не связывало любовное влечение... Обыкновенно мы, женщины, тем грешны, что обобщаем легко и субъективно, всех по самим себе судим. А ты, напротив: своей мерки на другую женщину переложить не хочешь... У тебя же с твоими бесчисленными контрагентами деловыми романов нет?
-- Собою ты больно хороша, Евлалия Александровна! -- оправдательно вздохнула Ратомская.-- Трудно мужчине около красоты женской... Жжет она их... Угодники святые погибали, так уж обыкновенному-то человеку где же...
-- Агаша, милый друг, в наших рядах это посрамленные сказки. Среди товарищей я могла бы тебе показать аскетов, каких нельзя найти в Четьях-Минеях. Когда подобный женщину видит; мысль, что она -- женщина, другого пола тело, последнею приходит ему в голову, если вообще приходит. Товарищ, человек -- вот что близости наши создает и освящает... Качаешь головою? Не веришь?
-- Как бы я не поверила, если ты говоришь? Но только уродство это... среди уродов живешь!
-- Покорно благодарю! -- засмеялась Евлалия Александровна, несколько насильственно и краснея.