А Евлалия продолжала:
-- Ты спрашивала меня, ухаживает ли за мною Фидеин. Нет, не ухаживает. Больше того, скажу тебе: между нами тайная антипатия. Ничем не выражается: он со мною любезен и почтителен, как только может быть такой джентльмен; я признаю и ценю его великие заслуги, глубоко его уважаю и тоже любезна, сколько умею и могу. Но представь себе: в его присутствии, стоит мне только увидать его ледяные глаза, и я уже не в духе, и в голову мою неизвестно откуда вползает одна и та же мысль: "Вот человек, в котором ты однажды найдешь самого лютого врага -- такого, что сейчас ты даже не в состоянии вообразить..."
-- Это бывает! -- поддакнула Агафья Михайловна, кивая подбородком.-- Это очень даже бывает... Сердце -- вещун.
-- И с тобою?
-- Очень даже бывало. Только у меня уж такой характер особенный: ежели я кого в подобном заподозрю, то сейчас же загорится во мне к нему ненависть -- как он, несчастный этакой, смеет меня собою стращать? И такая ненависть, такая, Лалечка, ненависть, что уже ни страху, никакой смуте душевной не остается рядом с нею места. Одна мысль и одно дело -- как бы мне подлеца этого, врага-то моего тайного, смирить и дураком поставить... Жестока я бываю в то время, Лалечка! Зверь!
-- Я не сурова по натуре,-- задумчиво возразила Евлалия,-- и всегда предпочитаю думать о людях хорошо, чем дурно... Но иногда я ловлю себя на мысли, что если бы между Фидеиным и мною не стояло, как щит, сознание общего дела, которому мы оба служим, и глубокого уважения, которое он работою в этом деле заслужил, если бы каким-нибудь случаем рухнуло это мое сознание, то я могла бы явить себя к нему очень жестокой... И мне кажется, что он это чувствует и знает... и, если бы видел себя вправе и возможности, тоже при случае не пощадил бы меня... Знаешь ли, в одном старом романе я читала, что если человек вдруг испытывает беспричинное волнение, похожее... ну да! если хочешь, то похожее все-таки на страх... так что мороз бежит по коже и волосы шевелятся на голове... то это значит, что кто-нибудь в ту минуту переступил через место его будущей могилы... Честное слово даю тебе: коща я впервые узнала Фидеина, пережила нечто подобное. Мне большого труда стоило не показать... У тебя сделались угрюмые глаза... Ты, кажется, слишком серьезно приняла это?
-- Очень серьезно,-- сурово возразила Агафья Михайловна.-- Я человек простой, в предчувствия верю. Когда между двумя людьми натянулись подобные струны, самое лучшее для них обоих -- разойтись от греха и не встречаться...
Евлалия раздраженно повела плечиками, шевельнула гордыми бровями.
-- Как бы это могло быть?.. У него в руках все московские нити... Мы с ним в деле, как два сиамских близнеца..
-- Ох уж это мне дело ваше, дело! -- тяжело вздохнула омраченная Агафья Михайловна.-- И когда только конец?