-- Ну это, голубушка, не нам с тобой, а разве детям нашим судьба увидать...
-- Вышла бы замуж за Огурцова -- вот бы и конец...
-- Агафья Михайловна! Ты сегодня невыносима...
* * *
Анна Васильевна Зарайская, приехав в Москву на выручку арестованной Дины, начала тем, что слегла в постель с высокою температурою, а все ожидаемые хлопоты упали на Алевтину Андреевну. По целым дням металась она из приемной в приемную -- от адвокатов к судейским, от судейских к жандармам, от жандармов к полицейским, от полиции к чинам тюремного ведомства,-- просила, молила, выпытывала и сама себе удивлялась, сколько энергии сумела проявить, как много нашлось в ней красноречия, ловкости и даже, когда надо было, кокетства. Свидания с Диной ей не удалось получить -- не родственница! -- но стороною и за хорошую взятку ее осведомили из верных источников, что участию Дины в Антиповской демонстрации местное жандармское дознание не придает большого значения и что девушка могла бы быть освобождена, со вменением ареста в наказание, если бы стояло другое время.
-- Теперь же, в самый канун коронации... madame, сами согласитесь... Наше дело очищать Москву от опасных элементов, а не умножать их.
-- Да что ей коронация? -- настаивала Алевтина Андреевна.-- Какой она опасный элемент? Вы только отдайте нам ее. Если она вам неудобна в Москве, я увезу ее хоть за тысячу верст...
Великолепно усмехнулись и многозначительно пошутили:
-- Зачем же вам утруждать себя? Об этом мы сами позаботимся...
И дали понять, что Дина отчасти сама осложнила свое дело, так как при допросах и в заключении ведет себя с запирательством и крайне вызывающе, чем и заставила думать, что она гораздо больше значит в революционных кружках, чем о ней предполагали.