-- Серьез -- это когда человек на столе лежит. Покуда в постели -- переулок от шутки к серьезу...
Алевтина Авдреевна послала Константину Владимировичу телеграмму, прося его приехать, и не получила ответа. Между тем больная, догадавшись, что в Котково ей теперь не скоро попасть, стала требовать, чтобы вызвали к ней Костю, чтобы он непременно был при ней. Ходить за ней стало нестерпимо трудно, тем более что в разъездных хлопотах о Дине Алевтина Андреевна могла проводить с больною немного времени, а вторую племянницу свою, серьезную, почти суровую девочку, Зину, Анна Васильевна не любила. Прислуги своей она теперь просто не выносила. Пышнотелая Луша давно уже не показывалась ей на глаза {См. "Девятидесятиики", т. II.} и искала себе нового места, а покуда, живя в доме, старалась, чтобы барыня не услыхала как-нибудь ее голоса... Алевтина Андреевна, теряя голову, отправляла в Котково телеграмму за телеграммой -- Костя молчал, как мертвый. Она не знала, что и думать, а больная волновалась мучительно, и стоять под ее вопрошающими глазами, слушать ее кашли, жалобным вопросом врывающиеся в уши, стало для Алевтины Андреевны лютою пыткою.
Ответа от Кости Ратомского не было, но зато однажды приехал Владимир Павлович Реньяк.
Приехал угрюмый, молчаливый, растерянный и с тем неловким, скрытным, почти преступным выражением в глазах, которое так будто и застыло в них со времени странного разговора с княгинею Настею об ее брачных затеях и проектах... {См. "Девятидесятники", т. I.}
Алевтину Андреевну он застал как раз в ту минуту, когда она писала новую депешу -- не Константину Владимировичу уже, но Лимпадисту, прося его телеграфировать, что с барином, где он, здоров ли, почему не отвечает... Реньяк узнал и нахмурился еще больше.
-- Собственно говоря, Алевтина Андреевна,-- сказал он, розовея и заикаясь,-- собственно говоря, это лишнее... Я... видите ли, мне известно, что Константина Владимировича в Коткове нет... Я с тем и приехал, чтобы... Видите ли, он, собст... видите ли, он сейчас гостит у княгини Латвиной... Я с тем и приехал, чтобы предупредить...
-- Ах, зачем же он раньше-то не дал знать! -- воскликнула Алевтина Андреевна, разрывая исписанный бланк и придвигая чистый.-- Ну как можно было не написать? Сколько времени потеряли... А она томится. Я сейчас же телеграфирую княгине на Тюрюкинский завод...
Но Реньяк, бледнея и волнуясь, положил на бланк холеную свою, белую, дворянскую руку, чуть вздрагивавшую нервными пальцами
-- Видите ли, я боюсь... видите ли... что и эта телеграмма не достигнет цели... Я... видите ли... не уверен, что княгиня и Константин Владимирович находятся сейчас на Тюрюкинском заводе... Видите ли, был проект проводить его всей компанией в Нижний на выставку и потом всем вместе совершить прогулку вниз по Волге и вернуться через Каспий, Кавказ и Севастополь...
Алевтина Андреевна встала в страшной тревоге.