-- Сие из притч.
-- Когда потерян ключ от комода, сперва требуют к замку все ключи, какие найдутся в доме. Не подходят. Не отворяют. Тогда зовут слесаря -- он приходит с отмычкою и отпирает. Не угодно ли? Правда, юридически это квалифицируется не столь отпиранием, сколько взломом. Правда также, замок после того становится ни к черту не годен и надо заказывать новый ключ. Но не все ли равно? Прямая, временная цель достигнута, комод открыт. Были Рейтерны, Бунге, Вышнеградские -- может быть, и ключи, да не от тех замков. Народного комода они не отперли. Пришлось звать Витте: министр-отмычка! Вероятно, отопрет. О черт! как же меня ломает!
Он потянулся, точно хотел вывернуться с лица наизнанку, и жестоко зевнул. Рутинцев засмеялся и, зараженный, тоже зевнул.
-- Извини,-- спохватился хозяин,-- соловья баснями не кормят... Будем завтракать... Феня!
-- Нет, спасибо, я сейчас уеду: условился с графом Оберталем, что съедемся у Кюба.
-- А! Дядюшкин племянник! Наш гвардейский беглец, а ныне, говорят, у вас в Москве -- не угодно ли?-- такой-то делец сотворился... Общие дела?
-- М-м-м... видишь ли, не то чтобы общие, но соприкосновенные. Совершенно по разным причинам, но нам обоим -- то есть ему, графу Оберталю, с одной стороны, и моему доверителю, дуботолковскому второй гильдии купцу Тихону Гордееву, сыну Постелькину, с другой,-- важно, чтобы новая правительственная железная дорога, так называемая Никитская -- слыхал? -- прошла вместо некоего богоспасаемого града Вислоухова чрез богоспасаемый град Дуботолков...
-- Тебя с дуботолковским купцом понимаю, но графу-то что? Имения у него там, что ли?
-- Имений нет, но чрез дядюшку своего, всемогущего генерала Долгоспинного, заручился он подрядом на шпалы по Никитской линии. А капитал, чтобы поднять подряд сей миллионный, ссужает ему некая, весьма у нас в Москве знаменитая княгиня Анастасия Романовна Латвина, урожденная купеческая дочь Хромова.
-- Слыхал.