Он покачал головою и сказал:
-- А слыхал ты анекдот о Вышнеградском, как его Победоносцев возил в Казанский собор присягать на иконе Казанской Божьей Матери, что он, если сделают его министром финансов, воровать не будет? А он будто бы, покуда икону лобызал -- не угодно ли? -- из нее брильянт выкусил... Как ты думаешь, откуда эта сатира пошла? От близкого ему человека слышал: клятвенно меня заверял, что не кто другой ее на свет пустил, а сам же шутник-покойник Иван Алексеевич... Не угодно ли? Любит способный русский человек почему-то жуликом слыть...
-- Ну и быть тоже,-- поправил Авкт.
-- Ну и быть,-- согласился Пожарский,-- и быть. Но -- слыть больше. Согласись, что больше!
-- Соглашаюсь.
-- Мужчины -- слыть жуликами, а женщины -- куртизанками. Не угодно ли? Сейчас в обществе мода -- словесное сладострастие всякое смаковать: неслыханное дело, что и о чем дамы вслух говорят с нашим братом, состоящим при них кавалером развлекательным... Послушаешь -- точно в эротическом отделении сумасшедшего дома находишься. Плетут, плетут языками-то... хорошо еще, что на французском языке! И тоже: ни приятельницам, ни себе самим -- ни малейшей пощады. И любовники, и влюбленности, и самоудовлетворения, и извращения. И читают они действительно черт знает что, и поставляет этакую литературу Париж-то, ну и из наших россиян кое-кто уже потрафляет... не угодно ли? Врут на себя всевозможную блудную мечту -- и хоть бы глазом моргнули... И ведь только врут. Только врут! Соблазнится новичок какой-нибудь, обманется враньем, сунется с любезностями "испробовать почву" -- глядь, куртизанка наша и губы распустила, и слезы в три ручья, и -- "за кого вы меня принимаете?". Вылезает из-под Фрины-то или Аспазии заемной самая что ни есть добродетельная Марья Ивановна от Пяти Углов, жена мужелюбивая, мать, весьма рожать охочая, и бдительная строительница дому своему... не угодно ли?
-- Подумаешь, святой город какой! Все врут у него на себя! Настоящих-то, стало быть, нет?
-- Так те не болтают. Кто действует, тот словами не тратится -- молчит. Ты вот теперь имеешь дела с графиней Ольгой Александровной. Не угодно ли? Дама, казалось бы, обстоятельств несомненных, а ну-ка, заговори в ее салоне фривольным тоном и о фривольных предметах, как возлюбили наши дамы и демивьержки, Марселя Прево начитавшиеся?.. А ни-ни! Не угодно ли об Амвросии Оптинском, да о присоединении к православию иноверного княжича Бориса, да о Персидском заливе, да об еретичестве графа Льва Николаевича Толстого, да о стихах К.Р. и пятницах Случевского, да об Абиссинии, да о том, был или не был Александром Первым томский старец Федор Кузьмич.
-- Ну у нас в Москве еще не так дифференцировались! -- улыбнулся Авкт.-- И болтают, и прегрешают... Взять хотя бы новую доверительницу мою, княгиню Анастасию Романовну Латвину...
-- Так эта же зато у вас по сей части всероссийская знаменитость! -- перебил Пожарский и, глядя в одну из дальних лож бенуара, спросил: -- Не угодно ли? А это не она изволит там восседать в брильянтах, индийскому идолу подобно?