-- Настя -- человек уравновешенный,-- с вялою усмешкою заметила Татьяна Романовна.-- Упоения в бою и бездны мрачной на краю не для нее писаны.
Анастасия Романовна посмотрела на сестру, как бы экзаменуя: позволила та себе посмеяться над нею или только "констатирует факт",-- и, успокоенная в напрасном подозрении, возразила:
-- Подумаешь, тебе-то больше понравилось!
Татьяна Романовна почти сомкнула согласные глаза.
-- Обо мне и речи нет. Это тормошливо и беспокойно.
-- Надолго вы в невскую столицу? -- спросил Авкт Рутинцев.
Анастасия Романовна равнодушно отвечала:
-- А вот прослушаем третий акт да и на вокзал. Мы ведь случайно. Вычитали в Окуловке из "Нового времени", что "Тангейзер" идет и -- вошли в фантазию: давай, побалуем себя на вечерок, повернем вместо Москвы на Петербург. Если будете любезны, проводите нас на поезд, милости прошу.
-- Очень благодарен, но, Анастасия Романовна, вам, может быть, неизвестно, что этот ночной поезд пассажирский и самый скучный из всего расписания. Он до Москвы почти сутки тянется, останавливается на каждой даже платформе.
-- Это-то и хорошо. До утра я чудесно высплюсь, потому что у нас салон-вагон, а завтра к полдню, свеженькая, буду на своей Пурховской мануфактуре, где ждет нас строгий мой судья Артемий Филиппович Козырев. А послезавтра таким же неспешным манером передвинемся мы на Тюрюкинский завод...