"Вот ездит-то! -- думал про себя Авкт, шагая за княгинею, которую быстро и твердо вел под руку высокий, широкоплечий, но с талией чуть не женскою, Алябьев.-- Владетельной особе впору".

Пожарский схватил его за рукав и отвлек в сторону. Он был расстроен, и глазки его бегали, а черные ноздри прыгали напрягаясь.

-- Не угодно ли? -- сказал он подавленным голосом, в возмущении.-- Датуровы здесь... Не угодно ли? Знал бы, не поехал...

Рутинцев представил его Латвиной. Анастасия Романовна сказала ему с вагонной площадки несколько любезных слов с видом ласковой царицы, принимающей в милостивой аудиенции нового и полезного верноподданного. "Удостоила" рукопожатия и, кивнув, скрылась в вагоне.

"Только за тем и зван был?-- подумал удивленный Авкт.-- Немного же!"

Но Пожарский, напротив, остался очень доволен. Именно в формальности этого любезно-этикетного приема он видел, что с ним не просто пожелали познакомиться как с добрым малым московской бесшабашной фамильярности ради, но -- понадобился он как серьезный делец, и теперь надо ждать: какие-то да будут ему дела!

"Ай да Таганка! -- думал он и весело, и насмешливо.-- Не угодно ли, как научилась герцогиню валять!"

Красные фуражки в вагоне лично исследовали купе, в котором Анастасия Романовна должна была провести ночь, причем Марья Григорьевна, сидя у знаменитого баула с брильянтами, командовала железнодорожными господами весьма нецеремонно и одного -- толстого, низенького, в огромных рыжих бакенбардах -- заставила собственноручно освидетельствовать, гладко ли открывается окно и плотно ли смыкаются занавески.

-- Потому что мы намерены спать,-- авторитетно трещала она -- И еще: если будут ночью топить без всякого понимания, то имейте в виду, что княгиня душной жары не выносит...

Рыжий железнодорожник смыкал и замыкал занавески с таким многозначительным и ответственно-послушным видом, будто от Марьи Григорьевны зависело все его благосостояние. А товарищ его, тоже рыжий, но длинный, гнутый, только с висячими унылыми усами, гудел спотыкающимся басом к обер-кондукгору, стоявшему с рукою под козырек: