Я никогда не видал знаменитой Айседоры Дункан, но столько читал о целомудренных обаяниях ее "святой наготы", что вопреки свойственному мне на сей счет скептицизму почти в них поверил. Что же, в самом деле? Венера Мил осекая тоже голая и тоже святая. Пред нею -- предсмертного мечтою своею -- плакал Гейне. Пред нею в экстазе стоял, "выпрямленный", Глеб Успенский. Гейне -- Успенский! Полюс южный -- полюс северный. Каких еще доказательств надо искать для абсолюта красоты в пределе культурной возможности?
Конечно, мрамор -- одно, тело -- другое, и между музейными статуями и живыми танцовщицами -- дистанция огромного размера. Был в старину балет "Мраморная красавица" -- на сюжет знаменитой когда-то оперы "Цампа". Мраморную красавицу как оригинал балетного воспроизведения, никто не мечтал взять на содержание, но балерин, изображавших "Мраморную красавицу", брали на содержание весьма многие.
Однако слишком уж много искренних людей с настоящим художественным чутьем божатся и клянутся, будто Айседора Дункан их возвышает, окрыляет, одухотворяет, уносит ad excelsos... {В высоты... (лат.) } "Выпрямила!" -- говорил Глеб Успенский. Выпрямила -- и "перед своей Галатеею Пигмалион пал во прах" (Мей). Ничего, значит, не поделаешь. Невероятно, а факт,-- как восклицали некогда рекламы Кригера и Кача,-- и даже не факт, но истинное происшествие. Надо верить. Буду верить.
Но только что уверился -- вот подходит к "вопросу" знаменитый "светский богослов, монашеским известный повеленьем",-- г. Варварин из "Русского слова". Судя по перепечатке в "Новой Руси", Айседора Дункан ему очень нравится. Но -- как нравится! что он в ней рассматривал и -- увидел! что он о ней в обычной своей манере юродивых лепетов и захлебываний восписал!
Я уверен, что, если бы Айседора Дункан, женщина непонятной мне карьеры, но, по-видимому, какой-то большой художественной цели и настоящей, хорошей, серьезной искренности -- могла предположить в зрительном зале присутствие хотя двух-трех "карамазиков", созерцающих ее формы с подробною догадливостью г. Варварина, она плюнула бы в партер и ушла бы со сцены.
Литератору, пишущему под псевдонимом Варварина, Владимир Соловьев посвятил во время оно язвительнейший памфлет свой -- "Порфирий Головлев о свободе и вере". Провидец был покойник!
Читал я строки г. Варварина об Айседоре Дункан, а в памяти так и встал покойный Андреев-Бурлак в "Иудушке", с блудливо отвисшею губою, так и зазвучала молитва кро-вопивушки: "Сегодня я молился и просил Боженьку, чтобы он оставил мне мою Анниньку. И Боженька мне сказал: "Возьми Анниньку за полненькую тал ьицу и прижми ее к своему сердцу".
Удивительный народ -- наши российские вольнопрактикующие теологи. Идете вы, примерно, лесом. Видите: красивая полянка. Для всех -- полянка, так она полянка и есть. А вольнопрактикующий теолог возводит очи горе, вздыхает, крестится и -- с глазами враскось -- определяет:
-- Сколь соблазнительно место сие для нарушения седьмой заповеди... Словом, делом и -- хе-хе-хе! -- помышлением...
"Абие, абие, а выходит бабие!" -- говорил про такую "теологию" Глеб Иванович Успенский.