В современном обществе, измученном, надорванном, трепещущем, юмор стал силою настолько редкою и по редкости дорогою, что -- едва кто ощущает в себе искорку его -- уже спешит обратить ее в деньги и публичную известность. От этого выигрывают сцена и эстрада, но проигрывают салон и вечеринка. Юморист-любитель прежних времен -- чтец, рассказчик, импровизатор -- совсем вытеснен и заслонен юмористом-профессионалом. А припоминаются мне хотя бы из московской молодости моей, совсем не так уж далекой, замечательные таланты: демократический писатель и педагог Ермилов, профессор Мрочек-Дроздовский, педагог В.П. Шереметевский, лучший чтец Щедрина, какого я когда-либо слышал... Они доставляли слушателям своим удовольствия гораздо больше, чем присяжные актеры. Юмор -- дело все-таки интимное, и в комнате частного жилища его энергия разряжается ярче и заразительнее, чем в публичном зрительном зале. Даже Горбунов и Андреев-Бурлак преображались неузнаваемо, когда рассказывали не пред публикою и за деньги, а в приятельском кружке, и для собственного и друзей удовольствия. Лучшие современные рассказчики-юмористы -- тоже не профессионалы и, хотя оба на эстрадах и сценах свои люди, но никогда не выступали публично ни с одним рассказом, да вряд ли и сумели бы выступить. А между тем в обществе с ними не могут равняться даже такие сильные комики, как В.Н. Давыдов, такие буффы, как покойный Мальский или здравствующий Сладкопевцев. Я говорю о б известном творце великорусского оркестра -- В.В. Андрееве и об известнейшем из известных Федоре Ивановиче Шаляпине. Лучших знатоков и мастеров русского бытового юмора я не слыхивал...
* * *
Читал в "Новой Руси" обстоятельную корреспонденцию о городе Поти, весьма лестную для местного городского головы князя Николадзе.
Князь Николадзе поверг меня в глубочайшее изумление.
Николай Яковлевич Николадзе, действительно, большой человек. Литератор, политик, грузинский националист, общественный деятель, промышленник-предприниматель, публицист. Во времена оны был близок к Герцену. В семидесятых годах издавал в Тифлисе газету "Обзор" -- самую передовую во всей России, приводившую буйствами своими в отчаяние закавказских цензоров. Целый ряд их был уволен за то, что "не умели справиться с Николадзе". Другие после недолгой борьбы сами уходили в отставку, лишь бы не иметь дела с проклятым "Обзором", дерзким, как леопард, и увертливым, как лисица. Эпопея цензурных войн с "Обзором" достойна особой страницы в будущей истории русской журналистики. Объясняется длительное чудо их очень просто. В те времена Закавказье представляло собою status in statu {Государство в государстве (лат.).}, в котором печать пользовалась почти что полною свободою. Чтобы показать, как широки и резки были посягновения "Обзора", напомню хотя бы знаменитое стихотворение покойного Симборского, появившееся на страницах журнала Николадзе немедленно после злополучного Зивинского боя 18-го июня 1878 года:
Под трубный звук, под звон кимвалов
На бой, как будто на парад,
Пошло тринадцать генералов
И столько ж тысячей солдат.
Был день тринадцатый в июне,