Но -- "умер быт" в народе, в котором "быта" даже искать-то не надо: чего ни коснись, все -- быт, любопытнейший, свежий, типический, в резком рисунке, с яркими красками живой природы?!
Но -- "умер быт" в молодой литературе, только что породившей такого слона-бытовика, как Шолом-Алейхем?!
Но -- "умер быт" в новом литературном языке, который уже сам по себе весь -- сплошной быт?!
Не умер быт, а только нарождается. И народится окончательно, когда еврейская литературная молодежь перестанет метаться вслед за налетными мотыльками чужих мод-однодневок, и каждый твердо нащупает вокруг себя свое, родное, постоянное,-- и расскажет о нем так, чтобы свои его признали, а чужие общечеловечески поняли. Если бы я был еврей и знал литературный язык, на котором пишет Шолом-Алейхем, я не успокоился бы, прежде чем не перевел бы его на русский язык тщательно, метко и сильно. И думаю, что такой труд -- хоть и не легок, но все же не столько труд, сколько -- наслаждение.
* * *
Афоризм П.Б. Струве.
-- Сажать капусту важнее, чем писать книги.
Бог в помочь!
Но это же из "Кандида"! Таким убеждением закончил свою философскую жизнь и деятельность Вольтеров "Кандид".
Хотя Петр Бернгардович в плаваниях по морю житейскому испытал немало превратностей и успел приучить к ним публику, но все же до приключений ученика премудрого Пан-глосса ему еще далеко, и к финалу во вкусе Кандида на огородническую пенсию Петр Бернгардович запросился преждевременно.