* * *
Читал в "Столичной почте" разговор с каким-то сотрудником "Нового времени", который упрекал левую прессу, что она сама "раздула" г. Меньшикова, обращая на него внимания гораздо больше, чем он заслуживает. "Столичная почта" хорошо ответила, что левая пресса в полемиках с Меньшиковым обращает внимание совсем не на г. Меньшикова, но на тех власть имеющих, чьих мнений г. Меньшиков является послушным граммофоном. Это так, но, я думаю, в горечи, с какою левая пресса принимает злобные беснования Меньшикова, имеется и еще один оттенок.
Великий пророк суфитов Гуссейн ибн Мансур, носивший прозвище Галлая, т.е. ткача шерсти, был приговорен к смертной казни чрез распятие, что и исполнено 15-го марта 1023 года в Багдаде. На лобном месте Гуссейн мужественно перенес все оскорбления толпы, все истязания от руки палача, но заплакал, когда его прежний друг и недавний суфит, ренегат Шибли, бросил в него грязью.
Гуссейна спросили:
-- Ты не плакал среди стольких издевательств и пыток,-- почему же заставляет тебя плакать комок грязи, брошенный рукою какого-то Шибли?
Гуссейн отвечал:
-- Другие не знают, на что они посягают, а Шибли знает.
Есть разница между щедринскою бабою, которая, узрев арестованных "сицилистов", забегает вперед, чтобы им "показать невежество", и Меньшиковым ибн Шибли. Баба не знает; что она делает; полоумный Илиодор не знает; даже паяц Пуришкевич вряд ли хорошо и отчетливо знает,-- ну, а Меньшиков ибн Шибли знает до тонкости. И, таким образом, какие бы невежества ни показывали баба, Илиодор, Пуришкевич,-- это лишь безобразно и пошло, но не удивительно. Но как же распинаемым Гуссейнам XX века не закипеть негодованием при зрелище какого-нибудь этакого Шиблина сына, швыряющего в них своею грязью, на заведомый перекор собственному знанию и совести?
Вот -- дословная выписка из арабских сказок "Тысячи и одной ночи".
"Две силы управляют миром. Если они прямы и чисты, мир идет по прямому пути. Если они испорчены и дурны, мир впадает в испорченность. Это -- власть и наука.