-- Не иначе, что зовет тебя, чтобы рассчитать; нажаловался, видно, на тебя кто-нибудь из недругов твоих... О-хо-хо! Жалко мне тебя, Афанасьевич: скверное выходит твое дело -- придется тебе среди зимы идти на мороз...
-- Чего каркаешь, а? Ну скажи пожалуйста, чего ты раскаркалась, как ворона?-- обозлился и струсил Иван Афанасьевич, бледнея в лице, так что один нос продолжал светиться заревом.-- На мороз... скажет тоже!.. Зажале-ла!.. На мороз... Себя жалей! Коли на мороз, то не один пойду... с тобою вместе!
-- Вона!-- равнодушно ответила Анисья.-- А мне-то что? С какой такой кстати? Врущий ты, врущий и есть! Я, брат, барышнина хлеба даром не ем, сама в себе вольный человек и сама на себя, стало быть, потрафляю... Думаешь: счастье великое мне здесь с тобою, филином, в совах-то вдвоем сидеть да волков под забором слушать? Так уж только -- жалеючи, потому что характер мой чрезвычайно какой добрый... А то -- собрала узел да и на село... Слава те Господи, не чужая в Правосле, своих дворов уроженка, родни полно село... Мне, брат, когда захочу, все ворота настежь, потому я человек рабочий, надобный...
-- Распелась!-- с досадою оборвал ее Иван Афанасьевич. Но она, зевая, договорила:
-- Но только никогда я не надеюсь этого, чтобы барышня меня отпустила... Разве что имение продаст и сама лишится родового своего угла... А то -- вряд ли, никак не ожидаю этого от нее... Потому что она мне -- скажем -- разве госпожа? Друг! Лучше сестры родной!.. Я, брат, за барышню в огонь и воду... И это ей довольно известно, насколько я преданная...
Она всхлипнула и подняла передник к глазам.
-- Последний-то год, как зимовала она здесь, помнишь? Я ей не то что слуга, а можно сказать -- даже заместо печи была... Морозы когда стукнули -- дом дырявый, в комнатах по ночам вода мерзла... Бывало, спальню-то самоварами греешь-грееешь... нет, хоть ты что!.. Только тем и спасались, бывало, что стелились вместе -- барышня, Арина Федотовна, покойница, да я,-- все трое под один тулуп... Нешто барышня позабудет это, как мы вместе бедовали? Ни в жизнь. Не такой человек... Никогда я от барышни этого не жду, чтобы она меня, бабу, обидела...
-- И меня ей обижать не за что,-- проворчал Иван Афанасьевич.-- А что -- если кто ей наговорил на меня, так это пустое дело, взять с меня нечего, мои отчеты всегда готовы...
Анисья сейчас же передалась на его сторону, опустила передник от высохших глаз и, смигивая последние дешевые слезы, оглушительно захохотала:
-- Ох, уж ты! Уморить хочешь. Скажет тоже: отчеты... В чем отчитываться-то?.. Врущий ты, врущий и есть... Живем на дыре, стережем пустое место... Тут поневоле честен будешь... Ваньку Каина посади на это место, так и тот не найдет, что украсть.