-- Я все эти прибаутки премудрые и без тебя знаю, да оно спокойствия не дает... Пойми ты: мысли мои о Фене для меня душевный ушиб какой-то... И чем дальше время идет, тем все чаще и чаще, больнее и больнее.
-- Совсем не о чем тебе беспокоиться,-- холодно остановила ее Арина Федотовна.-- Девочка -- на своем месте, и ей хорошо.
-- Да, вот того не доставало, чтобы худо было! Арина Федотовна обратила к ней внушительный взгляд
и произнесла веско, значительно:
-- Начнешь вокруг этого дела суеты разводить, шуметь да тормошиться, так может быть и худо... Они, умники твои, попы-советники, тебя еще устроят, погоди!..
-- Привязалась к попу!-- усмехнулась Виктория Павловна.-- А я именно в нем-то и разочаровалась совершенно... Он полоумный, в конце концов... Ты знаешь, что он мне внушал? Чтобы за Афанасьевича замуж вышла... Очиститесь, говорит. Да! Похоже!
Она засмеялась резко, злобно, искусственно. Но скифская идолица нисколько не удивилась.
-- То-то ты его вызвала дом-то продавать,-- ухмыльнулась она.-- А я-то думаю: откуда ей в мысли пришло -- вдруг этакого собственного оценщика вспомнила? Ну, Виктория, извини, а я еще раз скажу: ах, дура, дура!-- Помолчала и продолжала: -- А на попа за что же ты в претензии? Поп свою линию ведет и по своей линии прав. На то они, попы, и выдуманы мужчинишками, чтобы нашу сестру на цепь сажать. Подумаешь, не знаешь ты, как эти ихние обедни служатся!
-- Говорю же тебе: не один поп... Что ты за него ухватилась?
-- А, все они -- попы!-- с досадою отбросила Арина Федотовна эту оговорку ее.-- Когда мужчинишки женский грех судят, то все они -- попы... только одни в рясах, а другие в пиджаках и визитках... То есть -- вот -- разрежь ты меня на кусочки, если я могу понять, как это умная женщина может настолько себя унижать, чтобы спрашивать у мужчины совета в своем женском тайном деле... Все равно что овца бы пошла с волком советоваться, как ей себе волчьи зубы вырастить, чтобы волки ее трогать не смели...