-- Вы дѣлайте по нашему, какъ мы велимъ,-- школили стародубцы своихъ поповъ,-- вѣдь, не мы къ ваіугь, а вы къ намъ приходите.
Вообще, только вторая выгонка съ Вѣтки (въ 1764 году, генераломъ Масловымъ), послѣдуемая приливомъ новой эмиграціи, опиравшейся, къ тому же, на авторитетъ и капиталы Москвы и Волги, дала на Стародубьи толчекъ къ перевѣсу поповщины, а діаконовщина начала хирѣть и умирать. Такъ что -- быть келаремъ старообрядческаго поповскаго монастыря и ругать "поповщину" -- оно, въ данномъ случаѣ, не столь несовмѣстимо, какъ кажется съ перваго раза...
Въ понедѣльникъ на второй недѣлѣ поста, изюмцы оцѣпили монастырь коннымъ нарядомъ -- "на конехъ, во свѣтлостяхъ (кирасы?), мечахъ ихъ, съ брыльми (шляпы) и оружіемъ", и потребовали сдачи. Но "боголюбивый народъ", воспѣвъ крюковой ирмосъ: "Съ нами Богъ, разумѣйте, языцы, и покоряйтеся, яко съ нами Богъ!",-- ринулся на изюмцевъ съ дубьемъ и навелъ на нихъ великій страхъ. "Власы ихъ вздымахуся, аки щетина на свиніяхъ калнихъ и отъ сего шляпы долой падоша". Изюмцы отступили и, надо думать, довольно позорно, если даже шляпы свои теряли, удирая. Богодухновенный келарь, конечно, приписываетъ панику изюмцевъ невидимой силѣ, но дѣло-то въ томъ, что и видимой силы оказалось въ монастырѣ гораздо больше, чѣмъ ожидали атакующіе. "Содрогахуся видящи оруженна много народу въ монастырѣ, безсчетное множество, невмѣстимое на землѣ, на келіяхъ и древесахъ гнѣздящеся". Вой, которыхъ авторъ "Синоксаря" почитаетъ небесными, засыпали изюмцевъ пращами (подъ этимъ громкимъ словомъ -- мы ниже увидимъ -- богодухновенный келарь понимаетъ полѣно) и горючимъ каменіемъ, т. е. битымъ кирпичемъ.
Потерпѣвъ пораженіе на полѣ брани, изюмцы обратились къ прежней системѣ -- донимать осажденныхъ притѣсненіями, чинимыми мирному обывательству. Стали на базарѣ зыбковскомъ и "тамо хватаху благочестивый народъ и истязаху палицами и другими боевыми орудіями, вопрошающе, како кто крестится". Смѣльчаковъ, которые не робѣли "исповѣсти правую вѣру и перекрестить себя старозаконнымъ крестомъ, а не щепотью", жестоко били и ковали въ кандалы. Домогались найти главарей и подстрекателей сопротивленія -- "кто есть въ посадѣ первый, иже крѣпко держитъ и утверждаетъ догматы". Придирались къ разнымъ лицамъ, но не находили на нихъ свидѣтелей. Наконецъ, обрѣли парочку Іудъ: "два лжесвидѣтеля, сего же посаду отщепенцы, Тараська и Гараська Кореневы", заявили, что знаютъ, откуда происходитъ зло, и, за хорошую плату, согласны содѣйствовать розыску. Проходимцамъ "обѣщаны сребренники вольны", и вотъ -- сопутствуемые чиновникомъ ("власть") губернатора и командою изюмцевъ, братья Кореневы учали "дома въ посадѣ разбивати и имѣніе расхищати". Первою жертвою погромщиковъ оказался купецъ Логинъ Наумовъ. Самого хозяина не оказалось дома: а то бы -- утверждаетъ богодухновенный келарь -- "положено было замучить до смерти". Утѣшились въ этой невозможности, выдравъ плетьми двоихъ племянниковъ Логина Наумова и разграбивъ домъ его на три тысячи рублей "или, чаю, больше". Базарный народъ вступился было за Наумова, но изюмцы бросились на безоружную толпу съ саблями на-голо, порубили кому голову, кому руку. Пострадавшіе бѣжали въ монастырь и, принятые тамъ "со слезами и кадиломъ", повцдимому, разсказами своими навели на затворниковъ панику. Потому что, вслѣдъ за ихъ приходомъ, "по отпѣтіи надъ ними молебны и каноновъ, яже Одигитріи установлено бѣ отцами старозаконными", осажденные теперь сами, первые, вступаютъ въ переговоры съ осаждающими. Собралась сходка и постановила послать раненыхъ "во знаменіе губернатору", при слѣдующемъ письмѣ:
"Ваше Превосходительство, многомощный господинъ губернаторъ. Просимъ вашей милости не прогнѣваться, понеже внидоша къ намъ волцы тяжкіе, не щадящіе стада Христова Зыбковскаго, и нѣціимъ отъ братіи нашей остріемъ меча посѣкоше, а другіе претерпѣша многія озлобленія и насилія. Того ради просимъ Ваше Превосходительство, да не въ гнѣвъ милости вашей будетъ, чтобы пощадить кровь христіанскую невинную, которая и вопіетъ ужъ объ отмщеніи къ царю славы, иже на небесѣхъ, а ваша милость постарайтесь на земли, какъ бы получше да поглаже. Яко же писано есть: поражу премудрость премудрыхъ и разумъ разумныхъ отвергну и да не похвалится всяка плоть предъ Господомъ".
Получивъ "сицевое посланіе", Бибиковъ, будто бы, "умилился и почудися силѣ и сладости его" и, съ своей стороны, отвѣчалъ благочестивому народу тако:
-- Я Высочайшимъ Государыни нашей именемъ завѣряю вамъ, братія, что все ваше упрямство простится вамъ безъ малѣйшаго взысканія и наказанія, ежели разойдетеся по домамъ, а церкви отдайте.
Мягкій тонъ губернаторскаго отвѣта свидѣтельствовалъ, что власти обезкуражены и не весьма надѣются на силы свои. Сходка осажденныхъ поняла это и ободрилась. "И воскликнуша всѣ единогласно:
"-- Не тако, нечестивый, не тако! Но яко прахъ разсыплетесь отъ лица земли и не востанете, нечестивіи, на судъ, ниже грѣшницы на совѣтъ нашъ праведный. Яко вѣсть Господь пути наши праведные, и пути ваши нечестивые погибнуть".
Какъ кричали, такъ и отписали Бибикову.