Отвергая самыя основы законовъ, Годвинъ отвергаетъ и государство, считая его учрежденіемъ, особенно противорѣчащимъ всеобщему благу и справедливости.
Одни считаютъ основой государства насиліе,-- другіе божественное право, третьи -- договоръ. Если держаться перваго взгляда, то безнравственность государственнаго принципа очевидна. Второй взглядъ или оправдываетъ всякую государственную власть, даже основанную на насиліи, и въ такомъ случаѣ противорѣчитъ требованіямъ нравственности или же предполагаетъ, что людямъ извѣстны признаки, по которымъ можно отличить власть, исходящую отъ Бога, отъ всякой другой; при отсутствіи же такихъ признаковъ этотъ взглядъ не имѣетъ никакой цѣнности. Третій взглядъ предполагаетъ, что одинъ человѣкъ по договору можетъ передать другому завѣдываніе своей совѣстью и обсужденіе своихъ обязанностей. Но мы не можемъ отказаться отъ своей нравственной самостоятельности; она представляетъ собственность, которую мы не можемъ ни продать, ни подарить; поэтому никакое правительство не можетъ основывать свою власть на какомъ-либо первоначальномъ договорѣ.
Но не слѣдуетъ смѣшивать государство съ обществомъ. Происхожденіе ихъ совершенно различное. Общество создается нашими потребностями общенія и взаимопомощи, государство создается нашей порочностью. Общество всегда есть благословеніе, государство въ лучшемъ случаѣ есть необходимое зло. Государства отжили свое время, и въ недалекомъ будущемъ люди будутъ соединяться для удобства жизни въ небольшія общины, независимыя другъ отъ друга.
Что будетъ соединять людей въ этихъ свободныхъ общинахъ? Разумѣется не договоръ. Человѣкъ не можетъ быть связанъ никакимъ обѣщаніемъ, такъ какъ то, что онъ обѣщалъ, или есть добро, и, въ такомъ случаѣ, онъ долженъ дѣлать его и помимо обѣщаній, или же оно есть зло, и тогда никакое обѣщаніе не можетъ обязать человѣка дѣлать его. Человѣкъ долженъ руководствоваться истинной цѣнностью вещей, а не внѣшними обязательствами. Связующимъ, началомъ будущаго общества явится обсужденіе вопросовъ касающихся всеобщаго блага. Общинное обсужденіе этихъ вопросовъ должно повліять благотворно на характеръ каждаго отдѣльнаго человѣка; и то, что каждый отдѣльный человѣкъ, какого бы онъ ни былъ высокаго мнѣнія о себѣ, долженъ подчиняться рѣшенію общества, будетъ служить постояннымъ подтвержденіемъ того великаго принципа, что каждый долженъ жертвовать своей выгодой въ пользу всеобщаго блага. Раздоры и несогласія, которыя могли бы возникать между отдѣльными лицами, улаживались бы судомъ присяжныхъ, руководимыхъ разумомъ, а не закономъ, недоразумѣнія же между общинами разбирались бы особыми представителями отъ цѣлаго ряда общинъ, собиравшимися на народныя собранія для выясненія текущихъ требованій справедливости и всеобщаго блага. И не надо бы было содержать ни дипломатовъ, ни армій, ни флотовъ, ни шпіоновъ.
Годвинъ предполагаетъ, что при дальнѣйшемъ развитіи человѣчества окажутся лишними и суды присяжныхъ, и народныя собранія.
Отрицая право, отрицая государство, Годвинъ отрицаетъ и собственность, которую считаетъ учрежденіемъ, наиболѣе противорѣчащимъ всеобщему благу.
Богатство, т. е. обладаніе собственностью, распредѣляется крайне неравномѣрно и произвольно. Часто самому работящему и полезному члену общества бываетъ трудно избавить свою семью отъ голода. Другой, наоборотъ, получаетъ такое вознагражденіе, что могъ бы пріобрѣсти на него въ сто разъ больше пищи и одежды, чѣмъ ему нужно. Гдѣ же здѣсь справедливость? Если бы я даже былъ величайшимъ благодѣтелемъ человѣчества, развѣ это причина, давать мнѣ то, въ чемъ я вовсе не нуждаюсь, когда при томъ же то, что для меня избытокъ,-- могло бы быть въ высшей степени полезнымъ для тысячи людей. При господствѣ современнаго взгляда на собственность, одни люди тратятъ всѣ свои силы на добываніе себѣ необходимаго пропитанія и лишены возможности какой-либо заботы о всеобщемъ благѣ; другіе же, утопая въ роскоши, не находятъ ни малѣйшаго повода къ труду. При такомъ состояніи общества, въ бѣдныхъ невольно должны развиваться чувства приниженности, зависти и злобы, а въ богатыхъ -- честолюбіе и тщеславіе.
Всякій членъ общества имѣетъ право на пищу, одежду, жилище и на тѣ жизненныя удобства, которыя соотвѣтствуютъ производительности труда въ данномъ обществѣ. Несправедливо, чтобы одинъ человѣкъ работалъ до потери здоровья и жизни, въ то время какъ другой утопаетъ въ роскоши. Несправедливо, чтобы у одного человѣка не было свободнаго времени заняться своимъ умственнымъ развитіемъ, въ то время какъ другой и пальцемъ не пошевелитъ для всеобщаго блага.
Но какимъ же способомъ анархистъ Годвинъ думаетъ осуществить свой планъ? Какъ предполагаетъ онъ разрушить существующіе законы, государство, собственность,-- то есть все то, безъ чего многимъ среднимъ людямъ жизнь кажется невозможной? Въ чемъ заключается разрушительное орудіе Годвина? На чемъ основываются его надежды на успѣхъ разрушенія?
Надежды Годвина основываются на вѣрѣ въ благородство человѣка. Онъ вѣритъ, что человѣкъ по природѣ своей есть существо, склонное къ справедливости, добродѣтели и благожелательству, и потому, отвергая всякія насильственныя мѣры, онъ утверждаетъ, что для желаннаго измѣненія существующаго строя необходимо, чтобы люди, узнавшіе истину, убѣдили въ ней остальныхъ членовъ общества, доказавъ имъ необходимость и полезность перемѣны; тогда сами собой уничтожатся право, государство и собственность, и возникнетъ новый общественный строй.