На стражѣ этихъ правъ всегда стоятъ приготовленные для этого люди. "Нельзя намъ притворяться, что мы не видимъ того городового, который съ заряженнымъ револьверомъ ходитъ передъ окнами, защищая насъ въ то время, какъ мы ѣдимъ свой вкусный обѣдъ или смотримъ новую пьесу, и не знаемъ про тѣхъ солдатъ, которые сейчасъ же выѣдутъ съ ружьями и боевыми патронами туда, гдѣ будетъ нарушена собственность".
"Вѣдь если бы не было этихъ людей, готовыхъ по волѣ тѣхъ, кому они подчиняются, истязать, убивать того, кого велятъ, никто никогда не рѣшился бы утверждать то, что съ увѣренностью утверждаютъ всѣ не работающіе землевладѣльцы, а именно, что земля, окружающая мрущихъ отъ безземелія крестьянъ, есть собственность человѣка, не работающаго на ней, и никто не сталъ бы утверждать, что мошеннически собранные хлѣбные запасы должны храниться въ цѣлости среди умирающаго съ голода населенія, потому что купцу нужны барыши".
Уже изъ самой невозможности продолжать такъ уродливо сложившуюся жизнь естественно вытекаетъ необходимость найти для жизни новыя формы. Замѣна права собственности новой формой распредѣленія богатствъ -- одинъ изъ вопросовъ, стоящихъ на очереди.
Что измѣненіе существующей формы собственности не есть что-то несбыточное, можно видѣть изъ того, что и въ настоящее время и даже въ прошедшія времена люди умѣли подчинять собственность нравственнымъ принципамъ.
Это можно видѣть лучше всего, по словамъ Толстого, на примѣрѣ русскихъ поселенцевъ. "Поселенцы приходятъ на землю, садятся на нее и начинаютъ работать, и никому въ голову не приходитъ, чтобы человѣкъ, не пользующійся землею, могъ имѣть какія-нибудь права на нее...; напротивъ, поселенцы сознательно признаютъ землю общимъ достояніемъ и считаютъ справедливымъ, чтобы каждый косилъ, пахалъ, гдѣ кто хочетъ и сколько захватитъ. Поселенцы для обработки земли, для садовъ, для постройки домовъ заводятъ орудія труда, и тоже никому въ голову не приходитъ, чтобы орудія труда могли сами по себѣ приносить доходъ, а напротивъ, поселенцы сознательно признаютъ, что всякій ростъ за орудія труда, за ссужаемый хлѣбъ, за капиталъ есть несправедливость. Поселенцы на вольной землѣ работаютъ своими или ссуженными имъ безъ роста орудіями каждый для себя или всѣ вмѣстѣ на общее дѣло... "Говоря о такой общинѣ людей,-- замѣчаетъ Толстой,-- я не фантазирую, а описываю то, что происходило всегда и происходитъ теперь не у однихъ русскихъ поселенцевъ, а вездѣ, пока не нарушено чѣмъ-нибудь естественное состояніе людей. Я описываю то, что представляется каждому естественнымъ и разумнымъ. Люди поселяются на землѣ и берутся каждый за свойственное ему дѣло, и каждый, выработавъ, что ему нужно для работы, работаетъ свою работу. Если же людямъ удобнѣе работать вмѣстѣ, они сходятся артелью. Но ни въ отдѣльномъ хозяйствѣ, ни въ артеляхъ, ни вода, ни земля, ни одежда на тѣлѣ, ни колъ, которымъ работаешь, ни заступъ, ни плугъ не могутъ никому принадлежать, кромѣ тѣхъ, которые пользуются лучами солнца, дышатъ воздухомъ, пьютъ воду, ѣдятъ хлѣбъ, закрываютъ свое тѣло и работаютъ заступомъ или машиной, потому что все это нужно только тѣмъ, которые все это употребляютъ... Своимъ можно называть только труды свои, которые даютъ человѣку столько, сколько ему надо".
Для того, чтобы измѣнить существующій порядокъ жизни, не соотвѣтствующій требованіямъ любви, необходимо, чтобы измѣнилось общественное мнѣніе. Освобожденіе достигается только измѣненіемъ пониманія жизни; все зависитъ отъ силы сознанія каждымъ отдѣльнымъ человѣкомъ христіанской истины: "познаете истину, и истина сдѣлаетъ насъ свободными".
"Общественное мнѣніе,-- замѣчаетъ Толстой,-- не нуждается для своего возникновенія и распространенія въ сотняхъ и тысячахъ лѣтъ и имѣетъ свойство заразительно дѣйствовать на людей и съ большою быстротою охватывать большія количества людей... Какъ бываетъ достаточно одного толчка для того, чтобы вся насыщенная солью жидкость мгновенно перешла бы въ кристаллы, такъ, можетъ быть, теперь достаточно самаго малаго усилія для того, чтобы открытая уже людямъ истина охватила бы сотни, тысячи, милліоны людей,-- установилось бы соотвѣтствующее сознанію общественное мнѣніе, и вслѣдствіе установленія его, измѣнился бы весь строй существующей жизни. И сдѣлать это усиліе зависитъ отъ насъ".
Наилучшее средство это немедленно перейти отъ словъ къ дѣлу, а именно: капиталисту отказаться отъ капитала, землевладѣльцу отъ земли, фабриканту отъ фабрики и т. д., предоставивъ и капиталъ, и землю, и фабрики, и другія формы накопленныхъ богатствъ въ распоряженіе трудящихся; но для того, чтобы это совершить, надо побѣдить огромный соблазнъ, отказавшись отъ выгоднаго положенія и удобствъ жизни, къ которымъ привыкъ. Но вѣдь существуютъ и другія средства, хотя и не такія рѣшительныя, но въ дѣйствительности которыхъ нельзя сомнѣваться. Надо, чтобы люди, сознавшіе въ чемъ заключается зло жизни и въ чемъ спасеніе, открыто высказывали бы постигнутую ими истину.
"Никакіе милліарды рублей, милліоны войскъ и никакія учрежденія, ни войны, ни революціи не произведутъ того, что можетъ произвести простое выраженіе свободнымъ человѣкомъ того, что онъ считаетъ справедливымъ независимо отъ того, что существуетъ и что ему внушается. Одинъ свободный человѣкъ скажетъ правдиво то, что онъ думаетъ и чувствуетъ, среди тысячъ людей, своими поступками и словами утверждающими совершенно противоположное; казалось бы, что высказавшій искренно свою мысль, долженъ остаться одинокимъ, а между тѣмъ большею частью бываетъ такъ, что всѣ или большинство уже давно думаютъ и чувствуютъ то же самое, только не высказываютъ этого. И то, что было вчера новымъ мнѣніемъ одного человѣка, дѣлается нынче общимъ мнѣніемъ большинства".
За первымъ шагомъ естественно слѣдуетъ второй. За открытымъ высказываніемъ своихъ убѣжденій слѣдуетъ переходъ отъ словъ къ дѣлу: приведеніе жизни въ соотвѣтствіе съ сознанной и высказанной истиной. Но человѣкъ обыкновенно боится этого перехода, боится внезапно остаться одинокимъ, если его примѣръ почему-либо не заразитъ окружающихъ, "Одна ласточка весны не дѣлаетъ", и люди боятся очутиться въ положеніи этой ласточки, забывая, что безъ передовыхъ смѣльчаковъ невозможно никакое движеніе.