I.
Европейское общество, а вместе с ним русские заграничные колонии впервые услышали имя Гапона всего за несколько дней до рокового 9 января. Имя попа-революционера появилось в печати совершенно неожиданно, а полуфантастические рассказы о роли и деятельности новоявленного вождя петербургского пролетариата до того не вязались со всем ходом революционного движения, до того казались странными и неожиданными, что у многих возникало сомнение в реальности существования и Гапона, и его организации. Мало ли небылиц рассказывалось в европейской печати о русской революции! Ведь незадолго перед этим европейская печать провозгласила Л. Н. Толстого не только вдохновителем, но и главным руководителем всего революционного движения в России. Отчего бы не сочинить теперь и какого-то Гапона. Тем более, что это очень подходило под фантазию европейцев, которые иначе не могут представить себе русского крестьянина и рабочего, как под руководством какого-нибудь "le pope".
Однако приходившие с каждым часом новые сведения о событиях, быстро и фатально развертывавшихся в грозную трагедию, скоро не оставили никакого сомнения в реальности Гапона. Пошли догадки и предположения. Утверждали, что под псевдонимом и священнической рясой Гапона скрывается один из главных вождей революционного движения. Называли шепотом даже некоторые имена. Вместе с этим начались и партийные споры. Социал-демократы и социалисты-революционеры оспаривали друг у друга Гапона; адепты каждой партии утверждали, что он член их партии и действует под ее руководством.
Надо, впрочем, прибавить, что среди этого взаимного оспаривания Гапона раздавались также и голоса, что Гапон правительственный агент, и вся его затея не более, как колоссальная провокация в зубатовском духе. Подобного рода предостережения получались и из России. Однако эти единичные голоса не встречали доверия, а после 9 января совершенно смолкли.
Лихорадочное волнение, с которым жившие за границей pyccкиe -- эмигранты и учащиеся -- ожидали дня 9 января, не поддается описанию. Люди забросили все занятия, ходили, как помешанные, толпились до полуночи у дверей редакции в ожидании телеграмм. Многие студенты и студентки бросали университет и поспешно уезжали в Россию, мучаясь при этом мыслью, что "опоздали", что, пока приедут, революция совершится, и им придется с краскою стыда на лице пользоваться свободою, в завоевании которой не участвовали.
Читая описания происходивших 9 января в Петербурге ужасов, все с лихорадочным волнением искали имени Гапона. Что сталось с ним? Жив он, убит, арестован или скрылся? В первых телеграммах о нем не упоминалось. На следующий день появилось лаконическое известие: "Гапон убит". Но вечером того же дня было напечатано другое: "Гапон тяжело ранен и арестован". И только 11-го, 12-го стало циркулировать известие, которое, кажется, не сразу попало в печать, что Гапону, хотя и раненому, удалось скрыться.
Фантастическая личность, вспыхнувшая на миг яркой молнией, снова исчезла, окуталась таинственностью. Несколько недель никто ничего не знал о судьбе рокового человека. И только в конце января в революционных кругах за границей пошел конспиративный шепот: "Гапон бежал и находится в безопасности". Говорили, что он в Бельгии, в Лондоне, в Париже. На самом деле, он в это время находился в Женеве.
II.
Вскоре после 9 января я уехал из Женевы и вернулся туда, приблизительно, в середине февраля. Первая новость, которую мне сообщили, как строгую конспиративную тайну, была, что Гапон в Женеве. Мне рассказали, конечно, со слов Гапона, историю его побега, целую эпопею его приключений по прибытии в Женеву, и с удовольствием добавили, что в настоящее время Гапон почти прервал все сношения с социал-демократами, и хотя официально и не примкнул к партии социалистов-революционеров, но разделяет вполне ее программу и тактику и в этом духе составил свои "воззвания" к русскому народу, к армии, к крестьянству. Сообщили мне также, что он поселился у одного из влиятельных членов партии социалистов-революционеров, Л. Э. Шишко [Умер в 1910 году. (Примеч. автора.)].
На мой вопрос, какое впечатление производит Гапон, как человек, мне ответили: