-- Что вы с ними говорите по-русски? -- удивился я.
-- Ничего, ничего, поймут! Народ образованный! -- ответил он уверенно.
Еще раза два повторил по-русски фразу, живо показывая руками, как играют в шашки -- и через несколько минут лавочник, с сияющим лицом, принес ему шашечницу.
Самолюбие его было огромное. Иначе не мог представить себя, как на первом месте, во главе "всего". И не только в революции. Однажды кто-то, шутя, сказал ему: "Вот, постойте, восторжествует революция -- и вы будете митрополитом". Гапон, загадочно улыбаясь, серьезно ответил: "Что вы думаете, что вы думаете! Вот дайте только одержать победу -- тогда увидите!"
И рядом с самолюбием великого человека у него было самолюбие не мелкое, а детское, ребяческое. Не мог пройти мимо витрины, чтобы не посмотреть, не выставлена ли там его карточка, страшно интересовался тем, что о нем пишут или говорят, и, стараясь скрыть причину этого интереса, наивно прибавлял:
-- Это хорошо, хорошо, что обо мне пишут! Это важно для дела! Пусть пишут!
X.
До какого ребячества доходил иногда Гапон, показывает следующий эпизод:
1 мая (н. с.) был рабочий митинг. Гапону хотелось пойти на митинг. Но, чтобы сохранить инкогнито и в то же время не очутиться одному, мы условились, что он будет держаться возле меня, делая вид, что не знает меня, а по окончании митинга мы на улице сойдемся, и я провожу его домой. Гапон пришел, когда митинг уже начался. Разыскав меня глазами, остановился недалеко от меня, как было условлено. Но недолго выдержал конспирацию. Через несколько минут подошел ко мне и вежливо попросил закурить. Потом шепотом сказал мне несколько слов. Затем, отбросив всякую конспирацию, стал со мною открыто разговаривать. В зале я встретился с тремя знакомыми студентками, приехавшими из Берна на несколько дней в Женеву. Когда митинг кончился, они попросили проводить их до гостиницы, где остановились. Гапон согласился пойти вместе со мною провожать их. По дороге мы зашли в кафе. У одной студентки в руках была карточка Гапона, которую она купила на митинге. Гапон это заметил и спросил студентку:
-- Чья это карточка?