VI.
Представленіе народа о войнѣ, о ея причинахъ и окончательномъ исходѣ, носятъ, въ большинствѣ случаевъ, мистическій характеръ. Еще задолго до того, какъ цари рѣшаются воевать, война "возвѣщается" различными "знаменіями", кометами, затменіями, землетрясеніемъ, моромъ и другими стихійными бѣдствіями. Въ борьбѣ армій принимаютъ участіе сверхъестественныя силы, добрые и злые духи, оказывающіе помощь воюющимъ сторонамъ. Если русскому христолюбивому воинству оказываетъ помощь Божественная сила, то супостату-нехристу помогаетъ "нечистая сила". Въ народныхъ легендахъ и сказаніяхъ, какъ и въ лѣтописяхъ, подчеркивается, что наканунѣ рѣшительной битвы русское воинство проводило ночь въ постѣ и молитвахъ, въ то время, когда въ лагерѣ супостата шла непрерывная гульба: пѣли, плясали, хвастали заранѣе побѣдой и всячески угождали дьяволу. "Нечистая сила" оказываетъ помощь непріятелю различными способами. Она нашептываетъ на ухо русскому царю дурные совѣты, напускаетъ страхъ на русскую армію. Полководецъ непріятельской арміи, обладая тайной силой, умѣетъ обращаться въ птицу, стать невидимкой и т. п. Относительно Наполеона, I. Н. Толстой приводитъ слѣдующую легенду: "Сказываютъ, самаго-то Поліона Платовъ два раза бралъ. Возьметъ, возьметъ: вотъ, на-те, въ рукахъ прикинется птицей, улетитъ, да и улетитъ. И убить тоже нѣтъ положенья".
Всего чаще нечистая сила помогаетъ непріятелю при посредствѣ женщины, дѣвки-колдуньи, которая предводительствуетъ арміей, облегчаетъ ей трудные переходы, спасаетъ отъ опасностей, научаетъ "хитростямъ" и т. д.
Слѣды "дѣвки", помогающей вражьей силѣ, мы находимъ еще въ древнихъ былинахъ. Противъ Добрыни Никитича (а также князя Глѣба) выступаетъ "дѣвка-Марника" или "Маршика", "зелейщица, кореньщица, отравщица, волшебница, лиха, зла, люта гроза, злая еретица". Особенность Маринки состоитъ въ томъ, что она "хвалится-прихваляется". Маринка состоитъ въ любовной связи съ злѣйшимъ врагомъ русской силы, Змѣиныщемъ Горынищемъ (Тугаринъ Змѣевичъ, Змѣя Притугальникъ) и ведетъ яростную борьбу противъ Добрыни (или Глѣба), котораго она пытается отравить, обращаетъ въ тура и т. п. Съ большимъ трудомъ удается богатырю побѣдить ее. {П. В. Кирѣевскій. "Пѣсни", вып. II, стр. 42 и сл.}.
Подобную же "дѣвку" встрѣчаемъ мы и въ народныхъ заговорахъ отъ пуль, всякаго орудія и проч. И здѣсь главная особенность ея заключается въ томъ, что она "похваляется".
Одинъ изъ заговоровъ противъ пуль и всякаго орудія начинается словами:
"Въ высокомъ терему, въ понизовскомъ, за рѣкою Волгою, стоитъ красная дѣвица, стоитъ, покрашается, добрымъ людямъ похваляется, ратнымъ дѣламъ красуется. Во правой рукѣ держитъ пули свинцовыя, во лѣвой мѣдныя, а въ ногахъ каменныя. "Ты красна дѣвица, отбери ружья: турецкія, татарскія,-- нѣмецкія, черкасскія, русскія (!), мордовскія, всякихъ языковъ и супостатовъ; заколоти ты своею невидимою силою ружья вражьи".
Въ другомъ заговорѣ фигурируетъ вѣдьма.
"Во лѣсу стоячемъ, во сыромъ бору, стоитъ избушка, ни шитая, ни ((рытая, а въ избушкѣ живетъ злая вѣдьма кіевская. Пойду-ли я во лѣсъ стоячій, во боръ дремучій, взойду-ли въ избушкѣ къ злой вѣдьмѣ кіевской. Ты, злая вѣдьма кіевская, вели своему ворону слетати подъ море хвалынское, въ мѣдный домъ, заклевати змѣя огненнаго, достать семипудовый ключъ. Заупрямилась, закорячилась злая вѣдьма кіевская о своемъ воронѣ. Не моей старости бродить до моря Окіяна, до острова до Буяна, до чернаго ворона. Прикажи ты моимъ словомъ заповѣднымъ достать ворону тотъ семипудовый ключъ. Разбилъ воронъ мѣдный домъ, заклевалъ змѣя огненнаго, досталъ семипудовый ключъ" и т. д.
Въ третьемъ заговорѣ фигурируетъ опять дѣвица, уже не изъ стана "вражьей силы", но имѣющая такое же вліяніе на исходъ войны.