-- Господи Боже, нехристь, а экую землю занимаетъ!.. Фрукта всякая"...
Но возвращеніи солдатъ съ войны "крестьяне начали настойчиво пытать героевъ: зачѣмъ они ходили подъ турку, что тамъ видѣли и чего теперь мужичкамъ ожидать слѣдоваетъ", и главное: "будетъ ли надѣленіе землей?" -- "Слышь, землей Рассею надѣлять станутъ, такъ отъ братушекъ отберутъ али только отъ турка?"
Солдатъ на это отвѣчаетъ сомнѣніемъ, чтобы у братушекъ землю, отбирали, и прибавляетъ:
-- А турецкая земля намъ ни къ чему. Да и далеко больно.
-- Далеко?
-- Страсть Господня. Думали, и конца тутъ не будетъ. Да и туркѣ жить надо, братцы.
-- Али не всѣхъ перебили?
-- Куда-те всѣхъ! Ихъ, братъ, видимо-невидимо {"Въ глуб. Россіи".}.
Такое же отношеніе крестьянства къ русско-турецкой войнѣ отмѣчаетъ и А. Энгельгардтъ.
"Когда получилось извѣстіе о мирѣ, первый вопросъ крестьянъ былъ: