-- Ну, значитъ, какъ будетъ война, царь и дознается, что у мужиковъ земли нѣтъ.
-- Какъ же онъ при войнѣ дознается?
-- Какъ? А очень просто. Воина, примѣрно, какъ бываетъ? Дерутся, а потомъ на время замиреніе дѣлаютъ. Тогда наши солдатики съ ихними вмѣстѣ сходятся, разговариваютъ. Ну, извѣстно,-- наши солдатики ихнимъ и разскажутъ, все, какъ есть: притѣсненія въ землѣ, выгона нѣтъ, водопоя нѣтъ, помѣщики всю землю себѣ забрали. Ну, ладно. Ихній солдатикъ запомнитъ, да и разскажетъ это своему офицеру, а офицеръ разскажетъ выщему начальству, а выщее начальство еще выщему, пока дойдетъ до ихняго царя. А какъ съѣдутся вмѣстѣ всѣ цари, ихній царь и скажетъ нашему: "А знаете, ваше императорское величество, что въ вашей землѣ дѣлается? Мужики земли не имѣютъ, выгона нѣтъ, помѣщики притѣсняютъ. Вотъ царь и узнаетъ правду и дастъ землю" {Записано въ 1888 г. въ деревнѣ Павловкѣ, Екатериносл. губ.}.
IX.
Если въ обычное мирное время творцы и руководители внѣшней и внутренней политики меньше всего считаются съ мнѣніями и чаяніями народа, меньше всего прислушиваются къ его голосу, то въ критическіе моменты, при дипломатическихъ осложненіяхъ, а, въ особенности, когда война уже объявлена, начинается погоня за "санкціей народа". Извѣстная часть печати выступаетъ выразительницей "ноли народа", начинаетъ говорить отъ имени "всего русскаго- народа", заявляя, что онъ "глубоко возмущенъ", "потрясенъ", "не потерпитъ", настойчиво "требуетъ войны" и т. д.
Одновременно съ этимъ начинается усердное разжиганіе шовинистическихъ страстей. Въ сотняхъ и тысячахъ лубочныхъ книжекъ, картинокъ, каррикатуръ и пѣсенъ распространяются самыя невѣроятныя свѣдѣнія, какъ о непріятелѣ, такъ и о ходѣ войны съ нимъ. Непріятель рисуется непремѣнно грубымъ, дикимъ и безобразнымъ, дерзкимъ и трусливымъ. Въ противоположность ему русскій солдатъ всегда изображается сильнымъ, храбрымъ и побѣдоноснымъ.
Лубочная картинка является съ давнихъ поръ неизмѣнной спутницей войны. Во время русско-французской войны 1812-го года она уже играла значительную роль. Тогда лубочныя картинки были пущены въ ходъ Растопчинымъ подъ видомъ "афишъ". Л. Н. Толстой описываетъ эти афиши "съ изображеніемъ вверху питейнаго дома, цѣловальника и московскаго мѣщаннна Картушки, "который былъ въ ратникахъ и, выпивъ лишній крючекъ на тычкѣ, услыхалъ, будто Бонапартъ хочетъ идти на Москву, разсердился, разругалъ сквернымъ словомъ всѣхъ французовъ...", говоря, что они "отъ капусты раздуются, отъ каши разлопаются, отъ щей задохнутся, что они всѣ карлики и что ихъ троихъ одна баба вилами закинетъ" {"Война и миръ"." Соч., T. VII, стр. 247.}.
Лубочная картинка, получивъ съ теченіемъ времени болѣе широкое распространеніе, становилась все хуже, грубѣе и глупѣе по содержанію. Растопчинскія "афиши" могутъ показаться идеальными въ сравненіи съ современными, отвратителиньными по своей кровожадности и цинизму, лубочными картинками на военныя темы. Изслѣдовательница лубочной литературы, г-жа Некрасова, даетъ слѣдующее описаніе лубочныхъ изданій, выходившихъ во время русско-турецкой войны. Одна изъ нихъ: "Наши жернова все смелютъ", "имѣетъ на обложкѣ яркую картинку, гдѣ изображенъ очень большого размѣра русскій мужикъ-работникъ; онъ въ красной рубахѣ, съ ремешкомъ на головѣ и въ бѣломъ фартукѣ. Въ рукахъ держитъ мельницу. Три дюжихъ турка всыпаютъ въ мельницу свои турецкіе полки вмѣстѣ съ всевозможнымъ оружіемъ. Вся эта масса подъ рукой русскаго мужика обращается въ кровавую муку. Для поясненія картинки приложено стихотвореніе: "Что молоть-то? подавай! Да побольше подсыпай. Перемелемъ все въ муку, запоемъ: ку-ка-реку!.." "Въ такомъ же духѣ и такого же характера были и другія изданія: "Послѣ ужина горчица", "Пищатъ", гдѣ остроуміе писателя доходило до звѣрскаго издѣвательства надъ врагомъ, а самое издѣвательство иллюстрировалось яркой картинкой. Изображена, напримѣръ, мускулистая, гигантскихъ размѣровъ рука, которая такъ сильно сдавила за талію маленькую жиденькую фигурку турецкаго султана, что съ него ручьями течетъ кровь. Подъ картинкой подписано: "Добываніе морса по новому способу" {"Была ли у насъ газета для народа?" ("Русск. Мысль". 1889, No 12).}.
Совершенно такого же характера и достоинства лубочныя картинки распространялись въ народѣ и во время русско-японской войны. Отличительныя ихъ черты: зубоскальство надъ желтолицымъ и малорослымъ "макакой", бахвальство силой русскаго кулака, изображеніе блестящихъ побѣдъ, одержанныхъ русской арміей и флотамъ надъ трусливымъ "япошкой". Одинъ изъ изслѣдователей лубочной литературы, И. П. Бѣлоконскій, даетъ слѣдующую характеристику лубочныхъ картинъ о русско-японской войнѣ: "значительная часть ихъ написана на темы тѣхъ офиціальныхъ донесеній, гдѣ хоть вскользь упоминается объ удачѣ или проявленіи мужества со стороны русскихъ, при чемъ всякое ничтожное въ этомъ смыслѣ сообщеніе утилизируется въ необычайно преувеличенномъ, видѣ... На морѣ всѣ корабли непріятеля взорваны и горятъ страшнымъ огнемъ, а въ морскихъ волнахъ плаваетъ несмѣтное количество японцевъ; на сушѣ врагъ нашъ также изображается или въ видѣ погибшихъ, или гибнущихъ воиновъ, валяющихся на полѣ сраженія и падающихъ съ лошадей" {"Лубоч. литер. о японск.-русск. войнѣ" "Образованіе" 1904 г. NoNo 5 и 7.}.
Текстъ лубочной картинки прежде всего переполненъ руганью по адресу врага. Какими только эпитетами не награждаются японцы: "страшные уроды", "косоглазые вояки", "курносый дурачище", "обезьяна", "хвастунишка и слюнтяй", и т. п. Японцы настолько безобразны, что лубочная муза имъ заявляетъ: