Въ (настоящее время народная масса имѣетъ болѣе или менѣе опредѣленное представленіе только о двухъ восточныхъ государствахъ: Китаѣ и Турціи, а въ самое послѣднее время -- и о Японіи. Всѣ другія восточные племена и народы сливаются въ общемъ названіи "азіаты", о которыхъ у народной массы существуютъ самыя фантастическія представленія. "Объ Азіи знаютъ, какъ о странѣ съ одноглавыми людьми, объ одной рукѣ и ногѣ,-- пишутъ составительницы "Что читать народу?" -- причемъ приводятся слѣдующіе "отвѣты": "Въ Азіи есть такіе люди, у которыхъ по одному глазу во лбу, по одной рукѣ и ногѣ. Они живутъ въ глухихъ мѣстахъ, гдѣ люди мало ходятъ. Но если увидятъ посторонняго человѣка, они не отпустятъ его живымъ, такъ что одинъ не можетъ бѣжать, то схватятся двое и пустятся бѣжать, такъ что тотъ человѣкъ (пришлый) не можетъ убѣжать отъ нихъ. Они его нагонятъ и съѣдятъ. Они называются людоѣдами".-- На Кавказѣ "въ горахъ живутъ люди съ однимъ окомъ -- "песьеголовцы". Людоѣдами въ одномъ отвѣтѣ изображаются и китайцы, вопреки обычному о нихъ высокому мнѣнію: "Живутъ тамъ (въ Китаѣ) плохо, ѣдятъ своихъ дѣтей". Къ Азіи же пріурочивается полуфантастическая "Арапія", гдѣ живутъ люди съ "пьесьими головами". Почему-то держится мнѣніе, что тамъ "недостатокъ въ женщинахъ". Во время всеобщей переписи 1897 г. въ нѣкоторыхъ мѣстахъ "ходили слухи, что въ какой-то Арабіи умерло много людей, а потому туда хотятъ переселить молодыхъ бездѣтныхъ вдовъ и выдавать замужъ за арабовъ {Я. А. Плющевскій-Плгощикъ. "Сужденія и толки народа объ однодневной переписи". Спб., 1898.}. Ходятъ еще олухи о бѣлой Арапіи, которая смѣшивается съ Китаемъ и "которая покоритъ весь свѣтъ" {М. Дикаревъ. "Толки народа о кончинѣ міра". "Этн. Обозр., 1904 г., No 2.}.
Что "азіаты" рисуются человѣку изъ народа непремѣнно въ видѣ какихъ-то страшныхъ уродовъ, одноглазыхъ, одноногихъ, песьеголовыхъ и т. п., можно судить и то одной, имѣющей несомнѣнно автографическій характеръ, сценкѣ изъ разсказа Л. Н. Толстого.
Солдатъ Чикинъ разсказываетъ въ полку, калъ онъ, будучи въ деревнѣ, "задавалъ тонъ", "предводительствовалъ", разсказывалъ крестьянамъ, "какой такой Капказъ есть".
-- "Тоже спрашиваютъ (крестьяне), какой, говоритъ, тамъ, малый, черкесъ, говоритъ, или турка у васъ на Капказѣ бьетъ?-- Я говорю: у насъ черкесъ, милый человѣкъ, не одинъ, а разные есть. Есть такіе тавлинцы, что въ каменныхъ горахъ живутъ и камень замѣстъ хлѣба ѣдятъ. Тѣ -- большіе, говорю, ровно, какъ колода добрая, по одному глазу во лбу и шапки на нихъ красныя... А то еще, говорю, мумры есть... Тѣ парочками, говорю, рука съ рукою держатся и такъ то бѣгаютъ, говорю, швитко, что ты его на конѣ не догонишь... Онъ такой отъ природіи. Ты имъ руки разорви, такъ кровь пойдетъ, все равно, что китаецъ: шапку съ него сними, она крошь пойдетъ... А поймаютъ тебя, животъ распорятъ, да кишки тебѣ на руку и мотаютъ. Они мотаютъ, а ты смѣешься,-- дотолева смѣешься, что духъ вонъ" {"Рубка лѣса". Соч. T. III. стр. 58--9.}.
Нѣмцы, французы и англичане въ Европѣ, турки и китайцы въ Азіи извѣстны, хотя бы по имени, даже самой темной массѣ; о нихъ циркулируютъ различныя легенды политическаго характера. Характерно, прежде всего, что всѣ эти народы обыкновенно конкретизируются въ представленіи народной массы въ одномъ лицѣ. Для массы существуетъ не Англія и Франція, не Китай и Турція, а "англичанка", "французъ", "турка", "дядя Китай". При этомъ "дядя Китай" или "царь Китай" рисуется богатымъ, добродушнымъ и щедрымъ, но лѣнивымъ и неподвижнымъ старикомъ, имѣющимъ двухъ сыновей. "Англичанка" изображается хитрой, коварной и сварливой бабой, которая иногда не прочь и выругаться нехорошимъ словомъ. "Турокъ" изображается въ видѣ глупаго и безтолковаго существа,-- неопредѣленнаго рода, которое, не зная зачѣмъ, мутитъ, бунтуетъ, дѣлаетъ глупости и, попадая въ критическое положеніе, трусливо прячется за спиной "англичанки" и проситъ "пардону".
II.
Ближе и лучше всего народная масса знаетъ, конечно, нѣмцевъ. Человѣку изъ народа,-- крестьянину, рабочему или мѣщанину, часто приходилось и приходится сталкиваться съ нѣмцами, какъ съ управителями, начальниками, главными мастерами, нерѣдко чиновниками и т. п., и поэтому въ массѣ выработалось опредѣленное представленіе о нѣмцахъ, какъ о представителяхъ -особой культурной національности. Но, рядомъ съ этимъ, масса совершенно не интересуется "нѣмцемъ" съ точки зрѣнія политической и международной. Обширно ли нѣмецкое государство; сильно ли оно, каковы отношенія "нѣмца" къ Россіи и Бѣлому царю -- къ этимъ вопросамъ народное творчество остается совершенно индифферентнымъ.
Въ многочисленныхъ легендахъ о войнахъ, дипломатическихъ столкновеніяхъ и т. п. "нѣмецъ" почти никогда не фигурируетъ, точно онъ никакого значенія не имѣетъ въ международныхъ отношеніяхъ.
Приблизительно таково же отношеніе народной массы и къ французамъ, съ которыми массѣ несравненно рѣже приходится сталкиваться въ повседневной жизни, чѣмъ съ нѣмцами. Не смотря на то, что почти всѣ свѣдѣнія о французахъ имѣютъ своимъ основаніемъ нашествіе 12-го гада и, отчасти, севастопольскую войну, "французъ" не фигурируетъ въ народныхъ легендахъ какъ "держава", какъ воинственная сила, которая можетъ быть дружественной Россіи или "бунтовать" противъ нея. Что еще болѣе характерно -- народъ не сохранилъ по отношенію къ "французу" никакого непріязненнаго чувства. Напротивъ, французъ рисуется въ народныхъ легендахъ и разсказахъ съ очень симпатичной стороны, какъ деликатный, обходительный и добрый. Гораздо больше вниманія, чѣмъ нѣмцу и французу, удѣляетъ народная легенда "турку", который трактуется уже исключительно, какъ политическая и воинственная сила. Однако, народная масса, судя по ея легендамъ и разсказамъ, отказывается видѣть и въ Турціи самостоятельную силу. Вообще, отношенія къ "турку" или "туркѣ", какъ къ государству и какъ къ націи -- самое презрительное. Въ упомянутой выше анкетѣ хотя и повторяется нѣсколько разъ отзывъ о Турціи, какъ о "самой богатой странѣ", потому что тамъ "много золота", "множество- золота, серебра и винограду", но самимъ туркамъ дается характеристика далеко и-е лестная.-- "О Турціи въ отвѣтахъ говорится по большей часта не съ особенной симпатіей -- отмѣчаютъ составительницы отчета.-- О туркахъ знаютъ, главнымъ образомъ, благодаря послѣдней войнѣ: "Мы знаемъ про турокъ, турки народъ некрещеный и очень злы и напрасливы. Люди некрасивы и грязны и видъ ихъ ненавистный,-- суровый, притомъ же немилостивый, настоящіе кровожаты" (802). Подробную и яркую характеристику отношенія народа къ турку во время турецкой войны далъ въ своихъ "Письмахъ изъ деревни" А. Н. Энгельгардтъ: "Турокъ надоѣлъ до смерти,-- писалъ онъ по поводу толковъ о войнѣ 1877--8 г.-- Все изъ-за его бунтовъ выходитъ. Но отношеніе жъ турку какое-то незлобивое, какъ къ ребенку: несостоятельный, значитъ, человѣкъ, все бунтуетъ. Нужно его усмирить; онъ отдышится, опять бунтовать станетъ, опять будетъ война, опять потребуютъ людей, подводы, холсты, опять капусту выбирать станутъ. Нужно съ нимъ покончить разъ навсегда... Никакой ненависти къ турку, все злоба на нее, на англичанку. Турка просто игнорируютъ, а плѣнныхъ турокъ жалѣютъ, калачики имъ подаютъ. Подаетъ кто? Мужики" {Стр. 317--18.}.
Съ совершенно -особеннымъ интересомъ останавливается народное легендарное творчество на тѣхъ двухъ народахъ, съ которыми Россія рѣже вcего имѣла военныя столкновенія, Англіи и Китаѣ. Темная масса какъ бы инстинктомъ отгадала и могущество, и международное значеніе этихъ двухъ народовъ и признала за ними гегемонію надъ двумя частями свѣта: Англіи -- надъ Западомъ, Китая -- надъ Востокомъ. Какое бы крупное политическое событіе ни произошло на Западѣ -- это дѣло рукъ одной только Англіи, которая является въ представленіи народа повелительницей не только Турціей, но и другихъ державъ (кромѣ Россіи, конечно). Та же роль приписывается (или приписывалась до японской войны) Китаю на Востокѣ. Только эти два народа могущественны настолько, что Россіи приходится съ ними серьезно считаться. И насколько народная масса высказываетъ непріязнь и недовѣріе къ Англіи, которую считаетъ виновницей всѣхъ заговоровъ и "бунтовъ" противъ Россіи, настолько же она относится дружелюбно и довѣрчиво къ Китаю, въ которомъ видитъ неизмѣннаго союзника и даже защитника Россіи.