Речь Рязанова, которую иначе нельзя было назвать, как провокацией, всех нас сильно взволновала и озадачила.
Я разъяснил рабочим всю неосновательность заявления Рязанова и рассказал о всех пунктах наших разногласий. Рабочие выслушали меня, и один из них в сердцах крикнул:
-- Черт вас разберет, кто из вас прав! Все вы не стоите того, чтобы вас земля носила! Повесить бы вас всех на одном дереве -- в стране само наступило бы спокойствие... Идем, ребята! Нам тут делать нечего.
И они ушли.
Появление делегации все-таки повлияло на ход занятий совещания. На заседании следующего дня, 30 октября, обнаружилось стремление прийти как-нибудь к соглашению. Речи произносились краткие. Меньшевики выдвинули вопрос о перемирии. Эсэровские делегаты поддержали предложение меньшевиков, заявили, что центральный комитет эсэров получил от Керенского телеграмму, уполномочивающую Ц. К. заключить с большевиками мир или перемирие на условиях, которые Ц. К. найдет подходящими. Он, Керенский, выполнит все обязательства, которые будут на него возложены центральным комитетом. В качестве представителя городской думы я также поддержал предложение о перемирии.
Но большевистский делегат Каменев в кратких словах заявил, что заключение перемирия почти немыслимо. Исполнительный Комитет Совета рабочих и солдатских депутатов отклонит всякие разговоры о перемирии до тех пор, пока антибольшевистская сторона не даст весьма определенных гарантий. "Заключить теперь перемирие, -- сказал Каменев, -- значит дать Керенскому возможность сорганизовать новую армию... Кроме того, -- продолжал он, -- все дело зависит от штаба, находящегося на фронте, и он, Каменев, вместе с Рязановым не имеет полномочий заключать перемирие здесь, на совещании".
Из дальнейших дебатов выяснилось, что оба большевистских делегата вообще не уполномочены принимать какие-либо решения. Обнаружилось, что они явились как будто исключительно в интересах информации, но не хотели в том сознаться. Нет! Они пришли с определенными, хотя и ограниченными полномочиями.
Словом, сколько мы с ними ни бились, мы не могли добиться ясного ответа на вопрос: в чем собственно заключаются их полномочия? Нам, представителям антибольшевистских партий, все яснее становилось, что большевики явились на совещание для того, чтобы пойти навстречу требованию железнодорожного союза, а главным образом для того, чтобы выиграть время, выждав между тем результата сражений под Петроградом и в Москве.
Итак, вопрос о перемирии был снят с очереди, и в порядок дня был опять поставлен пункт об учреждении временного народного совета. После долгих, горячих дебатов, продолжавшихся в течение 30 и 31 октября, достигнуто было наконец, соглашение, в силу которого временный народный совет должен состоять из 100 членов Совета рабочих депутатов, 75 членов крестьянского Совета, 100 делегатов Петроградской и Московской дум и 50 делегатов всероссийских профессиональных союзов.
Соглашение достигнуто было против воли большевиков. Рязанов никак не мог примириться с мыслью, что в совет войдут почти в половинном составе представители таких организаций, как городские думы и профессиональные союзы, в которых сидят члены буржуазных партий.