Что касается нового правительства, то вопрос о составе его был решен быстро. Все были того мнения, что состав его должен быть однородно-социалистический. Затруднения встретились лишь при изыскании таких условий, которые в правительстве не дали бы перевеса ни большевистской, ни антибольшевистской партии, а также в вопросе о личностях будущих министров. С одной стороны, эсэры, меньшевики и делегаты городского самоуправления требовали недопущения в кабинет министров ни Троцкого ни Ленина. С другой стороны, большевики вычеркнули из списка Керенского и, кажется, Авксентьева. Соглашение было достигнуто путем принятия эластичной резолюции о том, что в состав нового правительства должны войти специалисты, независимо от их партийной принадлежности. Имена Ленина, Троцкого и Керенского в резолюции не были упомянуты. Тем самым обе договаривающиеся стороны выражали молчаливое согласие с кандидатским списком своего противника.
Мы, антибольшевики, хорошо понимали, что большевики никогда не согласятся исключить из состава правительства Ленина и Троцкого. Так как нам было ясно, что положение Керенского на фронте не блестяще (об этом свидетельствовала хотя бы его телеграмма к эсэрам), мы вынуждены были пойти на все уступки, лишь бы достигнуть соглашения и остановить гражданскую войну. Но большевики одержали окончательную победу.
Соглашение было достигнуто поздней ночью, 31 октября, после долгого мучительного пятичасового заседания. Сейчас же на очередь был опять поставлен вопрос о перемирии. Большевистские делегаты возразили, что соглашение должно быть предварительно подтверждено центральным исполнительным комитетом Совета рабочих депутатов. Мы, антибольшевики, энергично потребовали прекращения кровопролития, и Каменев согласился с нашим требованием. Он выразил уверенность, что советы рабочих депутатов согласятся с условиями, выработанными нашим совещанием. Поэтому он считает возможным принять меры для приостановки военных действий на Петроградском фронте.
Составлен был протокол соглашения и решено было в ту же ночь доставить этот протокол вместе с препроводительным письмом Совещания на оба фронта в главные штабы обеих армий. В письме указывалось на необходимость заключения перемирия.
Для поездки на фронт необходимо было разрешение Петроградского военного штаба, сидевшего в "Смольном институте".
Совещание делегировало на фронт меня и второго представителя "Викжеля". Большевистские делегаты Совещания дали нам письмо к штабу в Смольный, чтобы нам там дали разрешение на поездку на фронт.
Было уже после двух часов ночи. Мы со вторым делегатом на автомобиле "Викжеля" отправились в Смольный, надеясь на том же автомобиле оттуда поехать дальше к фронту, чтобы принести весть о соглашении.
В Смольном было оживленно, несмотря на поздний час. Все три этажа были освещены. В дверях я встретился с моим старым знакомым Бонч-Бруевичем, бывшим толстовцем, недавно перешедшим к большевикам. Зная, что я противник большевиков, он последнее время избегал встреч со мною. Он очень удивился, увидя меня в такой поздний час в Смольном, но удивление его выразилось лишь во взгляде. Когда солдат, стоявший на посту, остановил нас, требуя "пропуск", Бонч-Бруевич быстро подошел к нему и приказал строго:
-- Пропусти их! Пропусти их!
И он повел нас мимо всех расставленных постов. Он спросил нас, куда мы хотим? Мы сообщили ему цель нашего визита, и он повел нас к штабу, заметив: