-- Ну, как дела? -- спросила старая утка, зашедшая на минутку к ней в гости.
-- Да вот ничего не выходит с одним яйцом, -- ответила утка-наседка. -- Не лопается, да и только. А ты взгляни вон на тех, разве не прелестные утятки? Таких ты, наверно, никогда не видала... Они все вышли в отца... Злодей ни разу даже не навестил меня...
-- Ну-ка, покажи мне яйцо, которое не хочет лопаться, -- сказала старая утка. -- Поверь мне, это индюшачье яйцо. Меня раз так же подвели; я вывела индюшонка и натерпелась с ним много горя: они страшно боятся воды. Я никак не могла заставить его войти в воду; я плавала, щелкала клювом, -- ничего не помогало. Дай мне взглянуть на яйцо... Да, это индюшачье. Брось ты на нем сидеть и лучше учи своих ребяток плавать.
-- Нет, я еще немного всё-таки посижу, -- сказала утка. -- Я сидела так долго, что в двух-трех днях -- не расчет.
-- Как угодно, -- сказала старая утка и отправилась восвояси.
Наконец, лопнуло и большое яйцо. "Пи-и! Пи-и!" -- пискнул новорожденный и выполз на свет Божий. Он был велик и уродлив. Утка оглядела его.
-- Удивительно большой утенок! -- сказала она. -- На других совсем не похож. Может быть, в самом деле -- индюшонок. Ну, мы это скоро разберем; в воду-то он полезет, хотя бы мне самой пришлось его столкнуть туда силой...
На следующий день погода была дивная; солнце освещало все зеленые лопухи. Утка со всеми своими утятами шествовала вниз к каналу. Шлеп! -- и она прыгнула в воду.
-- Кря, кря! -- скомандовала она, и все утята один за другим бухнулись в воду, окунулись с головами, но тотчас же вынырнули и поплыли, как ни в чем не бывало; лапы работали сами собой. Все были в сборе, и даже безобразный серый утенок плыл за другими.