-- Инга, ты бы навестила своих родителей.
И Инга отправилась домой, главным образом, чтобы показать себя на родине людям, вот-де какой она стала важной барышней. Но когда она подошла к селу и увидала разговаривавших между собой девушек и парней, а с ними свою мать, которая сидела и отдыхала на камне, а против неё лежавшую на земле вязанку хвороста, собранную в лесу, то повернулась и пошла назад; она стыдилась, что у неё, одетой по-благородному, такая оборванная мать, подбирающая по лесу хворост. Она нисколько не раскаивалась в том, что ушла, а только злилась.
Опять прошло полгода.
-- Поди, сходи домой, навести своих стариков, Инга, -- сказала ей опять барыня. -- Я подарю тебе большой белый хлеб; ты его снеси им в подарок; они, наверно, будут очень рады видеть тебя.
Инга одела свое лучшее платье и новые башмаки, приподняла юбки и пошла, осторожно ступая, чтобы не замарать хорошеньких чистеньких ботинок, -- и осуждать ее за это, конечно, нельзя. Но когда она подошла к тому месту, где дорога ведет через болото и где стояли лужи и грязь, она бросила хлеб на землю и наступила на него, чтобы, переходя, не запачкать башмаков; но в то время как одной ногой она стала на хлеб, а другую подняла, чтобы сделать прыжок, хлеб вместе с ней стал погружаться всё глубже и глубже и Инга провалилась, а сверху осталась только лужа, покрытая пузырями.
Вот вся и история! Но куда же девалась Инга?
Она погрузилась в болото на самое дно, к болотной ведьме, которая там колдует. Ведьма -- тетка русалки, которую все знают, рисуют на картинах и про которую слагают песни; но про болотную ведьму известно только, что когда летом над лугами стелется туман, значит, ведьма варит свое зелье. Сюда, в огромную кухню болотной ведьмы, попала Инга, а выжить там долго невозможно: в сравнении с ней мусорный ящик -- чудный дворец. Там от всех горшков так дурно пахнет, что живому существу делается не по себе, и при этом горшки стоят тесными рядами, но если бы даже и нашлась щель, в которую можно было пролезть, сделать это невозможно, потому что все щели набиты мокрыми жабами и жирными змеями. Сюда-то и попала Инга; от отвратительных ползучих гадов несло таким холодом, что она дрожала всем телом и застывала как лед. К хлебу она была прикована, и он тянул ее вниз, как кусок янтаря притягивает соломинку. Болотная ведьма была дома, и ужасную кухню осматривали гости -- дьявол и его бабушка, а бабушка дьявола -- старая, злая старуха, которая без дела никогда не сидит; она никогда не выезжает в гости без своей ручной работы, и теперь она захватила ее с собой. Она шила особые колючие стельки для башмаков людям, чтобы они не знали покоя и не могли ни минутки посидеть на месте; она вышивала ткань лжи и вязала необдуманные слова, упавшие на землю, -- всё на горе и несчастье людям. Да, она умела шить, вышивать и вязать, эта старая бабушка. Она заметила Ингу, надвинула на нос очки и еще раз внимательно оглянула ее.
-- Девочка эта обладает недурными способностями, -- сказала она, -- и я прошу подарить мне ее в знак воспоминания о моем сегодняшнем визите. Из неё выйдет недурная статуэтка в переднюю моего внука.
И ей отдали Ингу. Таким образом, она попала в ад. Туда люди приходят иногда не прямой дорогой, а окольными путями, если только обладают необходимыми способностями.
Передняя тянулась без конца; при взгляде вперед или назад кружилась голова, и целая толпа, близкая к потере сознания, стояла тут и ждала, когда перед ней отворятся двери милосердия. Ей долго приходилось ждать. Большие, толстые пауки опутывали ноги стоящих столетней тканью паутины, и ткань эта врезалась в тело как кандалы, и сковывала, как железными цепями; и в каждой душе кипело беспокойство вечного страха и тоски. Скупой стоял тут, забыв ключи от своего сундука с деньгами; а ключ торчал в замке, и он это отлично знал. Да было бы слишком долго перечислять все страдания и мучения, которым подвергались стоявшие там. Инга терпела страшную муку, изображая статую; снизу она была точно пригвождена к хлебу.