И аисты улетели.
В это же время над лугами раздались звуки военных рожков, викинг высадился на берег вместе со своими воинами; они возвращались домой с богатой добычей с берегов Галлии, где народ, как и в Британии, пел с ужасом: -- "Освободи нас от диких норманнов!"
Оживление и шумное веселье ворвалось в крепость викинга у Дикого Болота. Большую бочку меда внесли в зал, залегли костер, зарезали лошадей; готовился роскошный пир.
Жрецы, приносившие животных в жертву богам, обрызгали рабов теплой кровью в виде посвящения; огонь трещал, дым поднялся вверх к потолку, сажа сыпалась хлопьями с балок, но все к этому уже давно привыкли. Приглашенные на пир гости были богато одарены; вражда и предательство были забыты. Викинги пили без конца и бросали друг другу кости в лицо, что было признаком хорошего расположения духа. Придворный бард, род музыканта, -- который сопровождал викинга и его воинов на войну, и знал то о чем пел, -- развлекал пирующих песней, в которой воспевались их подвиги и качества, особенно отличавшие каждого из них, и каждая строфа ей кончалась припевом:
Имущество и золото со временем уйдет,
И радость, и друзья твои умрут,
Умрешь ты сам когда-нибудь, конечно, --
Лишь имя славное живет на свете вечно!..
При этих словах присутствующие ударяли по щитам и барабанили ножами и костями по столу для большего эффекта.
Жена викинга тоже сидела на скамье в открытой зале; на ней были шелковые одежды, золотые браслеты и крупные янтарные бусы. Она была в самом парадном костюме, и певец упомянул и о ней в своей песне и говорил о золотом сокровище, которое она принесла своему мужу. Этот последний не мог нарадоваться на чудного ребенка, которого видел только днем во всей его красе, и дикий нрав которого ему очень понравился.