Из этой девочки, -- говорил он, -- впоследствии выйдет отличная воительница, которая сумеет сражаться с любым мужчиной. Она не сморгнет глазом, когда в виде шутки какая-нибудь опытная рука отстрижет ей брови острым мечом!..

Вся бочка меда была опорожнена, и в залу вкатили новую. Да, это были люди, которые умели наслаждаться всеми благами жизни! Правда, все знали старую поговорку: "Скотина знает, когда ей нужно уйти с пастбища, но неблагоразумный человек не знает меры своего желудка". Да! Всё это было хорошо известно всем, но человек часто знает одно, а делает совершенно другое. Знали также, что "даже самый желанный гость надоедает, когда сидит слишком долго", но всё же продолжали сидеть: ведь сало и мед очень вкусные вещи. В замке царило веселье, а, по ночам крепостные спали в теплой золе, макали пальцы в жирную сажу и облизывали их. Да, это были хорошие времена!

Еще раз в этом году викинг отправился в поход, хотя уже начали свирепствовать осенние бури; он поплыл с своими воинами к берегам Британии, -- ведь это была простая прогулка по воде, по его словам, -- а жена его осталась дома с маленькой девочкой. Можно сказать совершенно уверенно, что вскоре приемная мать полюбила безобразную лягушку с её кроткими глазами и глубокими вздохами едва ли не больше, чем маленькую красавицу, которая била ее руками и ногами и кусалась, как дикий зверек.

Густой влажный осенний туман, съедавший листву леса, уже лежал на лесах и лугах. "Бесперая птица", как называли снег, летала густыми стаями, зима приближалась, быстрыми шагами; воробьи завладели гнездом аистов и по-своему критиковали отсутствующих владельцев...

Но где же были теперь они, пара аистов, со всеми своими детьми?

Аисты теперь находились в Египте, где солнце ласкало своими лучами землю, как у нас в чудный, летний день. Тамаринды и акации цвели кругом во всей стране; полумесяц Магомета ярко сиял на куполах храмов, и на стройных минаретах сидели парами аисты, отдыхая от длинного путешествия. Большие стаи этих птиц разлетались по гнездам, которые лежали тесно одно возле другого на почтенных старых колоннах и полуразрушенных сводах древних храмов покинутых людьми и забытых городов. Финиковая пальма высоко поднимала свою пышную крону, точно хотела изобразить зонтик; серовато-белые пирамиды выделялись, точно теневые картины, в ясном воздухе отдаленной пустыни, где страус упражнялся в быстром беге, а лев рассматривал большими, умными глазами сфинкса, наполовину погребенного в песке. Воды Нила отступили, всё ложе реки кипело лягушками, а это зрелище приходилось совершенно по вкусу семьям аистов. Молодые думали, не простой ли это обман зрения, -- так невероятно прекрасным казалось им всё.

-- Да, тут всегда так бывает, и нам всегда так хорошо живется в нашей теплой стране!..

У молодых при этом даже делались судороги в желудке от аппетита.

-- Нет ли тут еще чего-нибудь интересного? -- спрашивали они. -- Мы еще далеко полетим вглубь страны?

-- Нет, там для нас больше ничего нет интересного! -- ответила мама-аист. -- Дальше, в глубине страны растут огромные леса, ветви которых густо переплелись с колючими вьющимися растениями, которые совершенно преграждают всякий доступ туда; там только один слон, с своими толстыми ногами, может протоптать себе путь; тамошние змеи слишком велики для нас, а ящерицы слишком проворны. Если же вы пойдете по направлению к пустыне, песок засыплет вам глаза, если погода будет тихая; если же разыграется гроза и буря, -- вас и всех их засыплет песком. Здесь лучше всего! Здесь много лягушек и кузнечиков. Здесь мы с вами и останемся!