-Что это правда, будто вы ничего не смыслите в поэзии?-спросил он его.
-Конечно, смыслю,-отвечал бочонок.-Поэзия-это то, что помещается в газетах внизу и иногда вырезается. Я могу сказать, что во мне её гораздо больше, чем в студенте, а ведь я в сравнении с господином лавочником-только простой бочонок.
Тогда домовой приставил "машинку" к кофейной мельнице, и, Боже, как она заболтала. Потом он приставлял ее поочередно к масленке и к ящику с деньгами; и все были одного мнения с бочонком, а то, что признается большинством, необходимо признавать всем и каждому.
Ну, так всё это я теперь и передам студенту,-и с этими словами домовой тихонько поднялся по задней лестнице на чердак, где жил студент.
У студента еще горел свет; домовой заглянул в замочную скважину и увидал, что он читает разорванную книгу, только что купленную в лавке.
Но как было светло в комнате! Из этой книги вырывался яркий луч, он разрастался, как могучее дерево, которое поднималось и простирало свои ветви над головой студента. И каждый листок был свежести необыкновенной. А из цветов выглядывали женские головки,-одни с темными, сияющими, другие с дивно-голубыми, светлыми глазами; плоды были, как звезды; и чудилось, будто в комнате студента что-то пело и звучало.
Нет, о подобном очаровании маленький домовой никогда и не мечтал, не говоря уже о том, что ничего подобного он от роду не видел и не слышал. Он продолжал стоять на цыпочках и глядел,-глядел, пока в комнате на чердаке не угас свет; студент, вероятно, задул огонь и лег спать; но домовой продолжал всё-таки стоять, так как дивное, нежное пение всё еще продолжало звучать и баюкало спящего студента, как колыбельная песнь.
-Здесь бесподобно!-сказал домовой.-Этого я никак не ожидал. Не остаться ли мне жить у студента?
Это крошечное созданьице очень задумалось над своим вопросом, но, в конце концов, он всё-таки был благоразумный человечек.
-У студента не готовят яблочного мусса!-вздохнул он и отправился обратно, вниз, к лавочнику. Вернулся он как нельзя более кстати, потому что бочонок почти исчерпал с говорильную машинку" хозяйки; он уже высказал всё, что у него было внутри с одной стороны и теперь хотел как раз перевернуться, чтобы сказать то же самое с другой, когда вошел домовой; он взял "машинку" и снес ее на старое место.