Войдя к себе в комнату, она достала самый большой цветочный горшок, который только можно было найти; в него она положила мертвую голову, засыпала ее землей и посадила сверху ветвь жасмина.
-- До свиданья! До свиданья! -- прошептал маленький эльф; он больше не в силах был видеть всего этого горя и улетел снова в сад к своей розе. Но она уже отцвела; на завязавшемся плоде висело только несколько увядших лепестков.
-- Ах, как скоро проходит всё прекрасное и хорошее! -- вздохнул эльф. Наконец, ему удалось найти еще не опавшую розу, которая и стала его новым домиком; за её душистыми лепестками он нашел себе новые спаленки.
Каждое утро прилетал он к окну бедной девушки, которая часто стояла, склонившись над цветочным горшком, проливая горькие слезы. Слезы падали на ветвь жасмина, и с каждым днем по мере того, как девушка всё бледнела и худела, жасминная ветвь становилась всё свежей и прекрасней и давала один отросток за другим; маленькие белые бутоны стали развиваться и развертываться; она целовала их. Но злой брат бранил сестру и спрашивал, не сошла ли она с ума. Он сердился и не мог понять, почему она постоянно плачет над цветочным горшком. Он ведь не знал, чьи глаза закрылись там, и чьи розовые уста обратились в прах.
Как-то раз она склонила свою головку к цветочному горшку, и маленький эльф из розы застал ее задремавшей у окна. Тогда он сел ей в ушко и рассказал о вечере в беседке, о благоухании роз и любви эльфов. Ей приснился чудный сладкий сон, и во время этого сна она незаметно перешла в лучший мир; она навсегда успокоилась в вечном сне; она ушла на небо, к тому, кого любила.
И жасмины открыли свои большие белые цветы; они изливали особенно сладкий аромат: иначе они не умели оплакивать усопшей.
Но злой брат осмотрел прекрасный, цветущий куст, взял его в виде наследства и поставил к себе в спальню возле самой постели, -- он был так красив и запах его был так чудно сладок. Маленький эльф из розы последовал за ним, перелетал с цветка на цветок, -- ведь в каждом из них жила маленькая душа, -- и рассказывал об убитом юноше, голова которого теперь была погребена под землей, о злом брате и несчастной сестре.
-- Мы это знаем! -- отвечали ему каждая из душ, живших в цветках. -- Разве мы не произошли от глаз и губ убитого? Мы это знаем! Мы это знаем! -- и они как-то особенно покачали головками.
Розовый эльф не мог понять, как могли они оставаться такими спокойными, зная весь ужас прошлого, и полетел к пчелам, которые собирали мед, и рассказал им историю злого брата. Пчелы повторили рассказ своей королеве, которая приказала им всем собраться на следующее утро, чтобы отомстить убийце.
Но в эту самую ночь, -- это была первая ночь после смерти сестры, -- когда брат спал в своей постели около благоухающего куста жасмина, все цветочные чашечки открылись, и из них вылетели невидимые, но снабженные ядовитыми жалами цветочные души. Они сели на его ухо и навеяли на него страшные сны, затем полетели на его губы и ужалили его язык ядовитыми жалами.