И ветер целовал деревцо, и роса горемычная орошала ее своими слезками; но елочка и внимания не обращала на всё это.
Под самое Рождество в лесу срубали совсем молоденькие деревца, немного старше, а то и одного возраста с елочкой, которая не ведала ни покою, ни отдыха и страстно рвалась вон из лесу. У этих хорошеньких, пушистых елочек ветвей не обрубали, а их так прямо сваливали на сани и увозили из лесу.
- А они куда? спрашивала елочка. - Они, право, не больше меня, и самая большая из них много меньше меня. И почему у них не обрубили ветвей? Куда их увезли?
- Это мы знаем! Отлично знаем! - зачирикали воробушки. - Мы были в городе, мы смотрели в окна. Мы знаем, куда они едут.
- О, они предназначены для величайшего торжества и для роскоши! Мы отлично видели в окна с подоконников, что эти елки сажают посреди горниц и обвешивают сверху донизу чудными вещами, раззолоченными яблоками, медовыми пряниками, игрушками и сотнями свечей.
- Ну, а потом что? - спросила елка, дрожа от волнения всеми ветвями.
- Что было дальше, мы не видели. А это было несравненно хорошо.
- Назначен ли мне судьбой этот светлый, чудный путь? - радовалась елка. - Это, пожалуй, даже лучше, нежели плавать по морям. Ах, я так страдаю в надежде на лучшую жизнь! Ведь я уж выросла большая, я стала не меньше других, которых срубили и увезли отсюда еще в прошлом году. О, только бы мне очутиться на санях, только бы мне побывать в теплой горнице в роскошном убранстве, а там... Ну, а потом, конечно, наступит еще лучшая жизнь, на много прекраснее всего этого; а то ради чего же стали бы так ухаживать за нами и всячески украшать нас?.. Да, будет что-то величественное, грандиозное... Но что? Ох, я так томлюсь ожиданиями! Я просто сама не знаю, что такое со мною творится...
- Ты радуйся на нас, - сказали ей ветер и солнечный луч, - радуйся своей молодости и свободе!..