Однако, елочка ничему этому не радовалась, а только росла и росла. Зиму и лето стояла она зелененькая, даже, скорее, темно-зеленая. И люди, любуясь ею, говорили: "Что за славное деревцо!"...
И вот, наконец, перед Рождеством се срубили прежде всех. Глубоко врезалось в ствол лезвие топора, и дерево упало на землю со вздохом. Елка чувствовала смертельную боль и совершенное бессилие и слабость; она даже мечтать ни о чем не могла; она была удручена горечью разлуки с родиной, с той луговинкой, на которой впервые показалась её стрелка вершинка; она сознавала ясно, что никогда уже не увидит ни дорогих старых товарищей, ни маленьких кустарников, ни цветов вокруг себя, а быть может, и птичек. Отъезд был вообще крайне тяжел и неприятен.
Очнулось деревцо только уже тогда, когда на каком-то дворе вывалили на землю весь воз елок и какой-то человек сказал: - "Вот эта елка пышнее всех. Только такую нам и надо!"...
Ну, вот и явились двое ливрейных лакеев и отнесли нашу елочку в огромную, роскошно убранную залу. Вокруг по стенам были здесь развешаны картины, а на кафельной печи стояли большие китайские вазы с крышками, на которых сидели львы; стояли там и кресло-качалка, и мягкий диван, и большие столы, заваленные книгами и игрушками.
И елку воткнули в кадку с песком, а самую кадку убрали зеленым сукном, и под нее постелили пестрый ковер. Радость и восторг охватили елку необыкновенные. Ну-ка, ну-ка, что-то еще дальше будет? Ливрейные лакеи и девушки стали убирать елку; на её ветвях они развесили маленькие сеточки, вырезанные из разноцветной бумаги, наполненные конфетами; свесились с веток и золоченые яблочки, и орехи, словно они крепко-на-крепко приросли к елке; а затем на всех ветках были воткнуты сотни красных и голубых свечек. Мелькали в зелени ветвей и куклы, так страшно похожие на маленьких людей, а на самой вершинке, на стрелке, ярко сверкала золотая звезда. Это было одно великолепие, - из ряду вон выходящее великолепие!..
- Нынче вечером, - говорили вокруг все, - она вся засияет.
О, - думала елка, - поскорей бы наступил вечер да поскорей бы зажгли свечи! Однако, что же произойдет тогда?.. Как бы не пришли из лесу деревья полюбоваться на меня. Не будут ли воробушки смотреть на меня из-за оконных стекол? А может быть, я стану расти и здесь, как росла в лесу, и буду стоять здесь и зиму, и лето, вот так же пестро и роскошно разубранная...
Да, мечтам её конца не было. Но от долгого ожидания у неё заболела кора, а эта боль так же нестерпимо тяжела для дерева, как для нас - головная боль.
Ну, вот, наконец, и свечи зажгли. О, какой блеск!.. Какая роскошь!.. Всеми ветками дрожала елочка от избытка счастья, так что даже одна свечка накренилась и подожгла хвою, и это было очень больно.
- Ах, ты, Господи!.. - воскликнули барышни и быстро затушили свечку.