-- И еще как! Мастерски! -- ответил Дженаро. -- Но ведь вы же знаете синьора и должны были слышать его раньше?
-- Слышали, слышали, и даже часто! -- сказала она, смеясь. -- Он еще мальчиком удивлял нас.
-- Я даже увенчал его в первый раз лаврами! -- так же шутливо прибавил Фабиани. -- Он воспел мою жену -- тогда еще невесту. Вот я как влюбленный и почтил ее в лице ее певца. Но теперь за стол! Ты поведешь Франческу, а так как дам больше нет, то мы пойдем с импровизатором. Синьор Антонио! Предлагаю вам свою руку! -- И он ввел меня вслед за другими в столовую.
-- Но почему ты никогда не говорил мне о Ченчи, или как там настоящее имя нашего молодого импровизатора? -- спросил Дженаро, обращаясь к Фабиани.
-- Мы зовем его Антонио! -- сказал Фабиани. -- И мы даже не знали, что он выступил в качестве импровизатора. Вот отчего я и говорил о примирении. Надо сказать тебе, что он как бы член нашей семьи. Не правда ли, Антонио? -- Я поклонился и поблагодарил его взглядом. -- Он отличный малый, про характер его тоже нельзя сказать ничего дурного; одно -- серьезно учиться не хочет!
-- Ну, если он предпочитает учиться всему из великой книги природы, так беды еще нет!
-- Вы не должны захваливать его! -- шутливо прервала его Франческа. -- Мы-то думали, что он весь ушел в своих классиков, в физику и математику, а он себе сгорал в это время от любви к молодой певице!
-- Значит, в нем заговорило чувство! -- сказал Дженаро. -- А она красива? Как ее зовут?
-- Аннунциата! -- ответила Франческа. -- Дивный талант! Удивительная женщина!
-- О, в нее я и сам был влюблен! У него есть вкус! За здоровье Аннунциаты, господин импровизатор! -- Он чокнулся со мной. Я не мог вымолвить ни слова. Мне было больно, что Фабиани так легко относился к моему чувству и бередил мою рану в присутствии постороннего. Но ведь он смотрел на все совсем иными глазами, нежели я.