Спустя две минуты, он сидел, в экипаже, который вез его по направлению к Христианийской гавани. Он вспоминал весь ужас и все мытарства, которые ему пришлось испытать, и от всего сердца восхвалял действительность, "наше время", которое, несмотря на некоторые свои недостатки, всё-таки лучше того, которое было даже еще не так давно.
III. Приключение ночного сторожа.
-- А ведь, в самом деле, это калоши, -- сказал ночной сторож. -- Они, наверно, принадлежать офицеру, что живет там, наверху... Лежат перед самой дверью...
Как честный человек, он хотел тотчас же позвонить и отдать находку по принадлежности, потому что в окне офицера виднелся еще свет, но подумал, что звонок может разбудить других жильцов, и поэтому решил подождать до утра.
-- А, должно быть, штука теплая, если надеть, -- сказал он. Ишь, кожа какая мягкая!
Он примерил; калоши пришлись ему как раз.
"Чудно устроено на белом свете, -- раздумывал он. -- Вон у офицера теплая постель под боком, а он и не ложится. Ишь, разгуливает по комнате из угла в угол. Счастливый, право, человек: жены нет, детей нет, каждый вечер в гостях. Будь я на его месте, счастливейшим бы человеком почитал себя"...
Едва он высказал желание, как волшебная сила надетых на нем калош уже подействовала, и ночной сторож перешел в жизнь и существо офицера. Он уже стоял посреди комнаты, держал в руках бледно-розовую бумажку, на которой были написаны стихи, сочиненные никем другим, как им самим. У кого в жизни не бывало лирических моментов? А напишешь под этим настроением, -- вот и поэзия готова. На листке было написано:
О, был бы я богат, как я давно мечтал,
Когда я Крошкой был, я многого желал: