-- Не может же это быть колоколом? -- сказал один из конфирмантов, прилег на землю и стал слушать. -- Это надо исследовать! -- Тут он и остался лежать, а другие пошли дальше.
Вот и подошли они к домику, выстроенному из древесной коры и веток; большое дерево, покрытое дикими яблоками, простирало над ним свои ветви, точно хотело излить всё свое благословение на эту крышу, увитую красными розами. Длинные ветви лежали вокруг гребня крыши, и на нем висел маленький колокол. Не это ли тот колокол, который слышали в городе? Да, с этим согласились все, кроме одного; этот же сказал, что колокол слишком мал, и звук его слишком слаб, чтобы его можно было расслышать на расстоянии, подобном тому, на котором они его слышали, и что звуки, так сильно трогавшие человеческое сердце, совсем иные звуки. Тот, который это говорил, был королевским сыном, и остальные заметили на это, что подобные ему всегда желают быть умнее всех остальных.
Поэтому принцу и предоставили идти дальше одному; и по мере того, как он шел, грудь его всё больше и больше переполнялась чувством лесного одиночества; но он всё еще слышал звук маленького колокола, которому радовались его товарищи, а время от времени, когда ветер доносил до него звуки колокола от палатки кондитера, он мог также расслышать, как там пели за чаем. Но густые удары колокола звучали всё сильнее; вскоре ему показалось, что к ним присоединились и звуки органа; звон шел с левой стороны, с той стороны, где обыкновенно находится сердце.
Вдруг в кустах раздался шорох, и перед королевским сыном появился маленький мальчик в деревянных башмаках и в такой короткой куртке, что можно было видеть, какие длинные руки были у него... Они узнали друг друга; мальчик был один из конфирмантов, тот, который не мог пойти с остальными, потому что ему надо было вернуться домой, отдать фрак и сапоги сыну хозяина дома. Он это и сделал, а теперь в деревянных башмаках и своей жалкой одежде ушел в лес один; уж слишком заманчиво звучал колокол: его так и тянуло в лесную даль.
– Ну, вот, мы и пойдем вместе! -- сказал сын короля.
Но бедный конфирмант в деревянных башмаках стыдился своего костюма. Он подергал короткие рукава своей куртки и сказал, что боится по дороге задержать его; кроме того, ему казалось, что колокол надо искать направо, потому что всё великое и прекрасное помещается с этой стороны.
-- Да, в таком случае мы не встретимся! -- сказал королевский сын и кивнул бедному мальчику, который направился в самую, самую глубь леса, где колючки раздирали в клочья его жалкую одежду и царапали ему в кровь лицо, ноги и руки. Сын короля тоже получил несколько изрядных царапин, но солнце всё же озаряло его путь, и мы последуем теперь за ним. Это был проворный мальчик.
-- Я хочу найти колокол, и я найду его! -- сказал он, -- найду, если бы даже мне ради этого пришлось дойти до конца света!
Безобразные обезьяны сидели вверху на деревьях и скрежетали зубами, -- "Не побить ли нам его? -- говорили они. -- Не оттрепать ли нам его? Ведь это королевский сын!"
Но он отважно шел всё глубже и глубже в лес, где росли самые очаровательные и необычайные цветы; там виднелись белые лилии с кроваво-красными тычинками, небесноголубые тюльпаны, сверкавшие под дуновением ветерка, и яблони, плоды которых походили на большие блестящие мыльные пузыри; представьте же себе, как должны были сиять эти деревья под солнечными лучами! Вокруг виднелись прелестные зеленые луга, где олени и лани играли в траве, а вокруг росли величественные дубы и буки; из глубоких щелей растрескавшейся коры на деревьях вырастали трава и длинные ветви вьющихся растений. Там были большие лесные пространства, с тихими пресноводными озерами, на которых плавали белые лебеди, порою взмахивая крыльями. Королевский сын часто останавливался и прислушивался; иногда ему казалось, что именно с глубины одного из этих глубоких озер доносились звуки колокола; но затем он замечал, что звуки идут не оттуда, что колокол звучит еще дальше, в глубине леса.