Крошке пришлось сесть за веретено, а полевая мышь наняла четырех паучьих, которые должны были ткать для неё день и ночь.
Каждый вечер приходил к ним в гости крот и рассуждал о том, что скоро солнце перестанет светить так тепло; теперь его зной лежит на земле, как камень. Да, когда лето пройдет, они справят с Крошкой свадьбу.
Но Крошка вовсе не радовалась этому, потому что ненавидела скучного крота. Каждое утро, когда вставало солнце, и каждый вечер на закате она тихонько выходила за дверь, и когда ветер раздвигал колосья, так что виднелось голубое небо, она думала о том, как здесь, наверху, светло и хорошо, и ей страстно хотелось опять увидеть милую ласточку; но ласточка не прилетала, -- она, наверно, умчалась в чудный зеленый лес.
С наступлением осени приданое Крошки было готово.
-- Через четыре недели можно будет и свадьбу справить, -- сказала как-то полевая мышь.
Но Крошка плакала и говорила, что она терпеть не может скучного крота.
-- Чепуха! -- сказала мышь. -- Не капризничай, иначе я тебя искусаю как следует своими белыми зубами. Твой жених -- красавец. У короля нет такой бархатной шубы, как у него. Погреба и кладовые у него полным-полнешеньки. Благодари Бога за свое счастье.
Настал день свадьбы. Крот уже пришел за Крошкой; помещение для неё находилось внизу, под землей, и выходить оттуда на солнце он ей заранее не разрешал, потому что сам он терпеть не мог света; теперь мышь позволила ей проститься с солнцем и взглянуть на него в последний раз с порога двери.
-- Прощай, светлое солнце! -- сказала она и высоко подняла ручки, немного отойдя от дома полевой мыши; хлеб уже убрали, и кругом опять торчало одно жнивье. -- Прощай, прощай! -- сказала она и обняла маленький алый цветок, который еще цвел. -- Поклонись от меня маленькой ласточке, когда ее увидишь.
-- Чик-чирик! -- раздалось вдруг над ней.