Бумага прорвалась, и оловянный солдат пошел ко дну, но в эту минуту был проглочен большой рыбой. Ууу! Какая темь царила в рыбьем желудке! Там было гораздо темнее, чем в трубе, и вдобавок страшно тесно. Но оловянный солдат оставался тверд и непоколебим и лежал, растянувшись во всю длину, не выпуская из рук своего ружья. Рыба металась из стороны в сторону, проделывая самые ужасные движения, но, наконец, затихла... Вдруг ее прорезало точно молнией, стало светло, и чей-то голос громко сказал: -- "Оловянный солдат!"
Оказывается, что рыбу поймали, снесли на рынок, продали, и она попала в кухню, где кухарка разрезала ее большим ножом. Она двумя пальцами схватила солдата поперек тела и понесла его в комнату, где всем хотелось посмотреть на этого замечательного человека, побывавшего в желудке у рыбы; но сам оловянный солдат вовсе не гордился. Его поставили на стол и вдруг... Нет, чего-чего только не бывает на свете!.. Оказалось, что он опять был в той же самой комнате, в которой находился прежде; он увидел тех же детей, и ту же игрушку, стоявшую на столе, -- дивный замок с хорошенькой танцовщицей. Она всё еще продолжала стоять на одной ноге, а другую высоко поднимала в воздух, -- у неё был тоже непоколебимый характер. Это тронуло оловянного солдата так, что он чуть не заплакал оловянными слезами, но мужчины не плачут. Он глядел на нее, но она ничего не говорила.
Тогда один из мальчиков вдруг схватил солдата и бросил его в печь без всякой видимой к тому причины; конечно, это были только проделки чертенка в табакерке. Оловянный солдат стоял ярко освещенный и чувствовал страшный жар; но жег ли его настоящий огонь или огонь любви, он не знал. Краска с него слезла, и случилось ли это во время путешествия или виной тому были тяжелые испытания, никто не мог сказать.
Солдат глядел на танцовщицу, и тут и она взглянула на него, и он почувствовал, что тает; но твердо и непоколебимо он продолжал стоять с ружьем в руках. Отворили дверь, ветер подхватил танцовщицу, и, подобно сильфиде, она влетела в печку к оловянному солдату, вспыхнула, и её не стало... Оловянный солдат растаял, и на следующий день, выгребая золу, горничная нашла вместо него маленькое оловянное сердце. А от танцовщицы осталась только блестящая пряжка, обуглившаяся дочерна.
