"Большой морской змей" принадлежит, как и "Дриада", к чисто современным сказкам. Современные открытия и изобретения, представляют богатый материал для поэта; обратил же на этот материал моё внимание Г. Х. Эрстед.
История "Садовник и господа" ещё не была нигде напечатана. Сюжет её взят прямо из современной жизни, чем, вероятно, главным образом и объясняется тот успех, которым она пользуется. Особенную же популярность приобрела она благодаря чтению её со сцены. Во время моей молодости в концертных программах фигурировали также и декламационные номера, но декламировались всегда одни стихотворения. Прекрасная артистка королевского театра госпожа Юргенсен первая попыталась прочесть на концерте одну из моих сказок. После неё артистически читали со сцены "Новый наряд короля" актёр Фистер и покойные Розенкильде и Нильсен. К превосходным чтецам сказок принадлежат, кроме упомянутых, ещё артисты: Михаэль Виге ( "Истинная правда", "Воротничок" и "Иванушка-дурачок" ), Гёт и Манциус. Из артистов же "Казино" считаю долгом назвать Христиана Шмидта, Стигора и Мадсена.
К Рождеству 1872 г. вышла третья серия сказок -- "Новые сказки и истории". Сюда вошли: "О чём рассказывала старуха Иоганна", "Ключ от ворот", "Сидень" и "Тетушка Зубная боль".
Скажу несколько слов и об этих историях.
В детстве я видел в родном городе Одензе человека, худого, как щепка, жёлтого, сморщенного, -- кожа да кости! Старушка, часто занимавшая меня своими сказками и историями о привидениях, объяснила мне, почему он смотрит таким жалким: на его голову заварили кашу, и она кипела всё время, пока он был в чужих краях. Дело в том, что невеста его соскучилась по нём и пошла к знахарке, а эта заварила кашу, положила в неё всякой чертовщины и поставила на огонь кипеть: где бы ни находился парень, он должен был без оглядки, без отдыха спешить домой, где кипела каша и ждала его невеста. Но когда он добрался до дому, от него остались одни кости да кожа, и он сделался на всю жизнь немощным. Доказательство было налицо: стоило мне взглянуть на беднягу. Рассказ этот произвёл на меня глубокое впечатление и я воспользовался им для истории "О чём рассказывала старуха Иоганна".
Для истории "Ключ от ворот" я воспользовался кое-какими чертами из области суеверия. Не так давно и в Копенгагене было в большом ходу "столоверчение". Многие, даже люди даровитые и выдающиеся, верили, что в столах и в разной другой мебели живут духи. С "ключевыми духами" я познакомился в Германии в одном богатом поместье, принадлежавшем людям весьма развитым и образованным. Ключ давал ответы на всевозможные вопросы, и многие верили этому. В истории "Ключ от ворот" я и затронул эту тему, но время действия перенёс в более раннюю эпоху, нежели та, в которую я сам познакомился с "ключевою мудростью". Посещение же советника лавочником и артистическое образование Лотты-Лены взяты прямо из жизни.
История "Сидень" одна из последних моих сказок, -- я думал даже, что она будет самою последнею -- и так как принадлежит на мой взгляд, к числу лучших, и к тому же является своего рода прославлением сказки, то годилась бы, пожалуй, для заключения всего собрания.
После неё я написал, однако, ещё одну -- "Тетушку Зубную боль".
Сказки и истории переведены почти на все европейские языки и в течение многих лет успели стать как в отечестве моём, так и далеко за пределами его, любимым чтением и старых, и малых. Мне, таким образом, выпало на долю высшее счастье, вообще выпадающее авторам. Но когда человек подобно мне приближается к предельному человеческому возрасту -- библейскому "семью-десять", то пора подумать, что эта счастливая деятельность близка к своему концу. Вот я к этому Рождеству и подношу читателям всё моё богатство -- полное собрание сказок и историй, и пусть слова скрипача из сказки "Перо и чернильница" послужат моими заключительными словами": если я и сделал что-либо хорошее, то "Богу одному честь и хвала!"
" Rolighed ", 6 Сентября 1875 г.