В один прекрасный день что-то упало совсем рядом с нею; новый сосед блестел так великолепно, что штопальная игла подумала, что это бриллиант; в сущности, это был простой осколок бутылки, но так как он издавал такой сильный блеск, штопальная игла заговорила с ним и представилась, как булавка для галстука.
-- Вы, вероятно, бриллиант?
-- Да, что-то в этом роде...
И так каждый подумал про другого, что он -- большая драгоценность, и они заговорили о высокомерии и чванстве всего света.
-- Я была в ящике одной барышни, -- сказала штопальная игла, и эта барышня была кухарка; на каждой руке у неё было по пяти пальцев; я никогда не встречала кого-нибудь чваннее этих пальцев! А ведь они существовали только для того, чтобы вынимать меня из ящика и снова класть туда.
-- А они были очень знатные? -- спросил бутылочный осколок.
-- Знатные? -- переспросила игла, -- нет, но за то очень чванны! Это были пять братьев, все прирожденные "пальцы"; они гордо держались друг возле друга, хотя были разного роста. Крайний, большой палец был короток и толст; он обыкновенно держался особняком, и у него был только один сустав в спине, так что он мог делать один поклон, но он говорил, что если у какого-нибудь человека его отрубят, этот человек уже не будет годиться для военной службы. Второй палец "лакомка", всегда лез во всё сладкое и кислое, указывал на солнце и на луну и нажимал на перо во время письма. Долговязый -- третий смотрел на всех остальных свысока. Четвертый носил всегда золотой пояс вокруг тела, а маленький Шалунишка ничего не делал и очень гордился этим. Всё это как было пустым хвастовством, так и осталось, поэтому я и ушла от них!
-- А теперь мы сидим здесь и сверкаем, -- сказал бутылочный осколок.
В эту самую минутку в канаву хлынула струя воды, которая поднялась выше краев канавы и увлекла с собою и бутылочный осколок.
-- Так, теперь и он поплыл, -- сказала штопальная игла. -- Но я остаюсь на месте, я слишком тонка; и в этом-то моя главная гордость, очень похвальная гордость! -- И она продолжала гордо лежать на месте, и голова её была полна великих мыслей.