Настала весна; показались розы, показалась и улитка.
-- Вы теперь -- старый куст, -- сказала улитка. -- Вам скоро пора и умирать. Вы дали миру всё, что могли дать; имело ли это какое-нибудь значение, -- вопрос другой, решить который мне не было времени; ясно и очевидно только одно, что вы для вашего внутреннего развития ровно ничего не сделали, иначе вы сумели бы себя проявить как-нибудь иначе. Вы за это ответите: ведь скоро вы обратитесь в куст и только в куст. Понимаете, что я хочу сказать?
-- Вы меня ужасно пугаете, -- сказал розовый куст. -- Я об этом еще не думал.
-- Да вы, кажется, вообще не утруждали себя этим. Давали ли вы себе когда-нибудь отчет в том, для чего вы цветете, и в чем состоит самый процесс, почему дело идет так, а не этак?
-- Нет, -- сказал розовый куст. -- Я цвету и радуюсь. Сам не знаю, почему. Солнце меня грело, воздух освежал, я пил чистую росу и укрепляющий дождь; я дышал, я жил. Из земли в меня поднималась сила, и сверху приходила она; я чувствовал, как меня наполняет всё новое нарастающее счастье, и я цвел; в этом была моя жизнь, и иной я не знал...
-- Да, ваша жизнь была весьма спокойна и удобна, -- сказала улитка.
-- Конечно, всё было мне дано, -- сказал розовый куст. -- Но ведь вам дано еще больше. Вы одна из тех глубоко мыслящих, богато одаренных натур, которым суждено повергнуть мир в удивление.
-- И не подумаю... -- сказала улитка. -- Какое мне дело до мира? На что он мне? Мне достаточно самой себя и того, что есть во мне самой.
-- Да, но разве мы все тут, на земле не должны отдавать лучшее наше другим, приносить каждый то, что ему по силам? Правда, я давала только розы. А вы? Вы, столь богато одаренная, чем вы подарили мир? Что вы дадите?