Рука пастора дрожала; он не смел ее протянуть, не смел прикоснуться к волосу, который должен быть упасть с головы грешника. И слезы текли из его глаз, как поток любви и милосердия, прохладная влага которых гасит вечный огонь преисподней.
Петух пропел.
-- Боже Милостивый! Ниспошли ей покой, которого я не смог ей испросить!
-- Я обрела его уже, -- сказала покойница. -- Твои жестокие слова, твое неверие в людей, твой мрачный взгляд на Бога и на Его Мироздание заставили меня прийти к тебе! Учись познавать сердца людские! Даже в самом закоснелом злодее живет частица Бога и гасит, и побеждает огонь преисподней!
Пастор почувствовал поцелуй на своих губах, свет разлился вокруг него; ясное солнце Господнее освещало комнату, в которой живая жена его кротко, любовно пробуждала его от вещего сна, посланного ему Богом.