-- Только глупец! -- разнеслось по всему дому Высокомерия, потому что все там находившиеся были точно такие же.
Тихо поднялись они вверх и проникли за убогие голые стены Скупца. Худой, как скелет, дрожащий от голода и холода старик цеплялся только за мысль о своих деньгах; они видели, как лихорадочно-поспешно он вскочил со своего убогого ложа и вытащил из стены слабо вставленный камень: там, в старом чулке, лежали золотые монеты; они видели, как беспокойно ощупывал он карманы своего платья, где были зашиты деньги, и как дрожали при этом его влажные пальцы.
-- Он болен! Это -- сумасшествие! Безотрадное сумасшествие, сопровождаемое страхом и ужасными снами!
Они быстро удалились и очутились около арестантских нар; друг возле друга длинными рядами спали несчастные. Как дикий зверь, один из них, проснувшись, закричал во весь голос и грубо ударил своего соседа в бок локтем; тот сонно перевернулся.
-- Молчи, дьявол, спи! Каждую ночь орешь!..
-- Каждую ночь!.. -- повторил другой. -- Да, каждую ночь она приходит и мучает меня!.. В минуты запальчивости я много понаделал разных дел; с злобным сердцем родился я на свет Божий, злоба, моя привела меня сюда второй раз; но если я совершил преступление, то и наказание несу страшное. В одном только я еще не признался. В последний раз, как я отсюда вышел и проходил мимо усадьбы моего прежнего хозяина, закипела во мне кровь, -- так, припомнилось кое-что... потер я спичку чуть-чуть об стену; наверно, крыша соломенная близко была, ну, и пошел огонь полыхать... Жар стоял вроде того, какой ощущаю я теперь иной раз в самом себе... Я стал помогать погорельцам: скотину выводил, вещи выносил. Ни одна живая душа не сгорела, только стая голубей бросилась в огонь да собака осталась, привязанная на цепи. О ней я не подумал! Как охватил ее огонь, завыла она, и вой этот я слышу, как только закрываю глаза. А когда, засну, ко мне приходит собака, большая, косматая, и ложится на меня, и воет, и давит, и терзает меня... Слушай, что я тебе говорю. Храпеть ты мастер, всю ночь захрапываешь, а я минутки заснуть не могу.
Кровь ударила в голову разгорячившемуся арестанту; сжав кулаки, он бросился на товарища и стал наносить ему удары по лицу.
-- Пентюх опять взбесился! -- пронеслось по всем нарам, и другие арестанты вцепились в него, согнули его пополам, так что голова его торчала между колен, и в этом положении они его связали, так что у несчастного кровь почти проступила из глаз и изо всех пор.
-- Вы убьете несчастного! -- воскликнул пастор, и в ту минуту, как он протягивал руку, чтобы охранить того, кто уже слишком страдал за грехи свои, картина изменилась.
Через роскошные залы и через бедные комнаты пролетали они; все смертные грехи проходили мимо них; ангел Суда перечислял их вину и их оправдание: оно было не блестяще, но оно представлялось на рассмотрение Бога, Того, Который читает в сердцах людских, Всеведущего, Знающего, что зло приходит извне и из сердца, Того, Кто Сам есть Любовь и Милосердие.