-- Как?
-- Дай мне волос, один-единственный волос с головы грешника, который должен гореть в вечном огне; того грешника, которого Господь осудит на вечную муку в преисподней.
-- Значит, ничего нет легче, как освободить тебя, чистую сердцем, крепкую верой!.. -- сказал он.
-- Тогда следуй за мной, -- сказала покойница. -- Так нам позволено: за моей душой может следовать твоя мысль, куда захочет; невидимые для людей, проникнем мы в их самые сокровенные помещения, но твердой рукой должен ты указать на того, кто обречен на вечную муку, и раньше чем прокричит петух, должен ты найти его.
Быстро, словно мчащиеся на крыльях мысли, очутились они в громадном городе, и на стенах домов огненными буквами запылали перед ними названия смертных грехов: Высокомерие, Алчность, Пьянство, Сладострастие, -- одним словом, вся семицветная радуга грехов человеческих.
-- Да, как я думал и предполагал, -- сказал пастор, -- обреченные на вечную муку находятся именно здесь...
И в то же мгновение они уже стояли перед роскошно освещенным входом; широкие лестницы были украшены цветами и коврами, и в праздничных залах гремела веселая музыка. У входа стоял швейцар, разодетый в шелк и бархат, с жезлом в серебряной оправе.
-- Наш бал не хуже королевского, -- сказал он и презрительно отвернулся от глазеющей на улице толпы; его движения и лицо ясно выражали: -- "Сволочь! Сброд уличный! Вы все вместе одного моего пальца не стоите!"
-- Высокомерие! -- сказала покойница. -- Видишь ты его?
-- Этого? -- возразил пастор. -- О, нет, это только несчастный глупец; разве он может быть обречен на вечную муку, на вечный огонь?