После этого он отправился в замок, но, конечно, не в "залу предков", потому что он был простой холоп, а прошел в людскую, где рабочие и служанки стали разглядывать его товар и прицениваться. Сверху, из господской столовой доносились крики и рев; это называлось пением. Там гости старались показать себя, как только могли. Из открытых окон раздавались громкий смех и собачий вой; там, наверху пир шел горой; в стаканах и кружках ленилось вино и старое крепкое пиво, и любимые псы жрали вместе со своими господами; иногда тот или другой из гостей целовали этих тварей в морду, предварительно обтерев ее.
Разносчика велели привести наверх, но, конечно, только ради потехи. Вино ударило всем в головы и вышибло последний остаток разума. Разносчику предложили выпить пиво в чулке и выпить велели залпом. Это была тоже своего рода острота, которая вызвала хохот. На одну карту ставили гурты скота, мужиков, их избы и проигрывали.
-- Всяк сверчок знай свой шесток, -- сказал разносчик, когда, наконец, живой и невредимый, он выбрался из этого Содома и Гоморры, как он называл. -- Мое место -- на большой дороге; а там, наверху, мне было не по себе...
Маленькая гусятница приветливо кивнула ему головой, когда он проходил по двору.
Шли дни, недели, и ветка, воткнутая торгашом у рва подле замка, оправилась и пустила уже молодые побеги.
Маленькая гусятница, увидев, что ветка пустила корни, очень радовалась на нее. "Это дерево, -- думала она, -- мое собственное".
Да, дерево росло всё вверх да вверх, а в барской усадьбе за пирами да за картами всё катилось вниз да под гору; а на этой двуколеске, того гляди, голову сломаешь.
Не прошло и шести лет, как барин бродил с сумой со двора на двор, а вся его усадьба была куплена богатым купцом, и купец этот был тот самый, над которым когда-то баре издевались и заставляли пить пиво из чулка; но трудолюбие и честность, как хороший попутный ветер, уносят далеко, и теперь простой торгаш был хозяином дворянской усадьбы. С этих пор там перевелась карточная игра. -- "Это чтение вредное, -- говорил бывший коробейник. -- Когда дьявол в первый раз увидал Библию, то захотел повторить ее в искаженном виде; вот он и придумал карты".
Новый хозяин женился, и на ком же? -- На маленькой гусятнице, которая по-прежнему была кротка и благочестива и в своем новом платье выглядела не хуже самой благородной девицы. И как всё это могло случиться? История длинная, и в наше занятое время рассказывать ее слишком долго; случилось -- и дело с концом, главное -- впереди.
Хорошо и привольно текла жизнь в старой усадьбе. Хозяйка сама заведовала домом, а хозяин -- всем остальным хозяйством, и благодать лилась к ним в дом широким потоком. Достаток приобщается к достатку. Старый господский дом выбелили заново, рвы высушили и обсадили фруктовыми деревьями; всё теперь выглядело опрятно и приветливо, полы блестели, как доски из-под свиного сала. В длинные зимние вечера хозяйка со служанками сидели в большой зале за прялками; каждое воскресенье вечером вслух читалась Библия, и читал ее сам статский советник; этого титула дождался простой купец, хотя и под старость лет. Дети росли, потому что были дети, и все получали одинаково хорошее образование, но не всех били, как это обыкновенно случается во всех семьях.